Драгун. Крест за Базарджик

– Я же говорил – старшим грубит. – Кадилин кивнул ему вслед. – Ну чего, Пётр Гордеевич, правда, что ли, сбоку повозки выставлять?

– Да выстави ты уже их! – рявкнул тот и зашагал в ту часть лагеря, где расположились уланы.

– Сыткин, Чанов, с каждого драгуна по три кола заготовить и потом забить! – приказал поившим лошадей унтерам Гончаров. – И по одному «ежу» на троих, как я вам показывал, выставить. За готовщиков работа на всю артель ложится, так что рубите кольев больше.

– Ваше благородие, смеркается, разрешите отъехать? – попросил командира Блохин. – Да мне и полчаса хватит его пристрелять. – Он похлопал рукой по прислонённому к ноге штуцеру. – А рогатки за меня Гришка с Андрейкой сделают."

"– Езжай. Только чтобы через час уже тут был! Назар Иванович, вы скоро?! – крикнул он уланскому вахмистру.

– Сейчас, вашбродь, – отозвался тот, придерживая торбу у конской морды. – Немного осталось. Докормим – и сразу поедем.

– Большой круг возьмите, Назар Иванович, – попросил вахмистра Тимофей. – Версты три было бы лучше. На тот берег тоже перейдите и там оглядитесь. Вернётесь в лагерь, а вас уже горячий ужин будет ждать.

– Понял, сделаем круг. Готовщика одного я тут оставлю, а остальных всех с собой заберу. Заканчиваем, братцы! – крикнул он своим уланам. – Пока совсем не стемнело, через реку перейдём, потом уж и впотьмах ехать можно.

Довольный Лёнька ехал, мурча себе под нос какую-то незатейливую песенку. Перевод с Кавказа к далёкому Дунаю оказался не таким уж и страшным. Служба – она везде, в общем-то, одинакова, самое главное, что с ним сейчас была его артель, его самые близкие в этой солдатской жизни люди. Ещё и земляк, рыжий Фрол, к ним присоседился. А вчера он получил совершенно новенький штуцер, в строевых взводах-то иметь такой большая редкость, а уж в интендантской охране и подавно. Статус! Сразу видно, что это бывалый, умелый драгун с ним, ещё и медаль Аннинская на груди.

– Эх, красота! – И он потёр красный кругляш пальцем.

Шедшая лёгкой рысцой кобыла вдруг махнула головой и всхрапнула, сбивая ход мыслей. Шесть лет, проведённых в седле, не прошли даром, и Лёнька мгновенно насторожился. До его ушей донеслось лошадиное ржание, и он инстинктивно потянул из бушмата штуцер.

– Тпру-у! Стой! – Он натянул левой рукой поводья. – Кто ещё там может быть?

Кусты на опушке рощицы качнулись, и на открытое место, настёгивая коней, выскочило сразу несколько всадников в том одеянии, которое никак невозможно было ни с каким другим спутать. Дели! Безумные, отчаянные всадники на службе у султана. На головах виднелись чёрные, обмотанные тюрбанами шляпы в каких-то разноцветных лентах и перьях. За спиной растопыренные крылья, как у «летучих» польских гусар, а сами в звериных шкурах.