Драгун. Крест за Базарджик

Леонид уже встречался с ними на Кавказе, и вот они опять перед ним! Приклад штуцера упёрся в плечо.

– Бам! – разорвал тишину выстрел винтовального ствола. Вогнав его в петлю бушмата, Лёнька пришпорил коня в крутом развороте.

– Ходу, ходу! Но-о!!!

Теперь только в быстрой скачке было его спасение! А за спиной, выскакивая из леса, уже неслись полторы сотни всадников.

– Бам! – выстрелил он из пистоля, обернувшись. – Бам! – второй его пистоль, вырванный из ольстреди, разряжен, остались лишь те, что были в перекинутых через шею кобурах.

– Только бы ребята меня услыхали! Но-о-о!!!

– Вот сюда, да сюда её притуливай! – раздражённо покрикивал на устанавливавших телеги обозников Кадилин. – Да куда же ты оглобли-то скидываешь, дурень?! – рявкнул он на невысокого, кряжистого ездового. – На переднюю их клади и вожжами потом прихватывай! Аверьян, ещё пару сюда ставьте, и хватит, и так до берега недалеко остаётся!

Подошедший драгун, из охранных, скинул на землю колья и вонзил один из них так, чтобы его остриё было направлено на внешнюю от лагеря сторону.

– Баловство какое-то, – фыркнул, глядя на него, Епифан Наумович. – И чего их столько натыкали?

– Казаков, Медведев, свои вон туда забейте! – крикнул драгунский унтер. – Балабанов, Еланкин, ёж туда же, и потом его с другим верёвкой свяжите!

Двое драгунов, сопя, притащили связанное из острых кольев сооружение и установили его, перекрывая проход в лагерь.

– Наткнётся кто-нить в темноте, просадит башку или брюхо, будет вам потом ёж, – бубнил, отходя к кострам, Кадилин. – Елистрат, ты крупу промыл, прежде чем в котёл закидывать?! – донёсся его голос уже из глубины лагеря.

– Бам! – до ушей Тимофея долетел звук далёкого выстрела.

– Лёнька штуцер пристреливает, – связывая верёвкой два ежа, произнёс спокойно Смирнов. – Звук суховатый, слышно, что из нарезного бьёт.

– Ну да, из нарезного, – согласился с ним прапорщик. – Вот ведь дурень, а я ведь сказал ему подальше отъехать, чтобы обозных не пугать. Нет ведь, лень-матушка…

– Бам! – глухо ударил второй выстрел, и через несколько секунд третий.

– Чего-о?! – подняв голову, спросил удивлённо Марк. – Это ещё зачем?

По спине у Тимофея пробежал холодок.

– Тревога! Взвод, к бою! – рявкнул он во всё горло и бросился к пирамиде из ружей. – Оружие разбирай! Охранный взвод, к телегам! Обозные, мать вашу, ружья, я сказал, разбирай!

По отработанной уже годами привычке мушкет стоял вместе с другими в полевой пирамиде, штык пристёгнут, пуля в стволе. Выдернув его, Тимофей понёсся к телегам. Вместе с ним спешили и все его «охранные драгуны». Обозные замерли и оторопело глядели на бегущих с оружием. Только пара их десятков, как видно из бывших строевиков, подхватили свои ружья и потрусили следом.