Подари мне любовь

– Неужели тебе не важно, – процедил он, – что придется жениться на женщине, которая меня ненавидит? Именно этого ты требуешь от меня?

– Конечно, нет! – негодующе перебила Кристен. – Просто мы хотим, чтобы ты наконец опомнился и отдал ее брату, потому что третьего пути нет.

– Мы не можем стать виновными в том, что королю придется выдерживать осаду! – спокойно добавил Гаррик. – Он намеревался уехать завтра утром, но, если дело затянется, брат девушки может устать от ожидания и пойти в атаку, не ведая, что нападает на самого короля! Надеюсь, ты не хочешь быть причиной новой войны между саксами и датчанами, сын мой?

Интересно, каким образом удается родителям возложить на его плечи всю тяжесть вины? И это называется быть на стороне сына?!

Может, если забыть о чести и достоинстве и вызвать на поединок Рагнара Харалдсона… Нет, Селиг не способен на такое.

Значит, придется выдать пленницу. Никогда он не женится на женщине, к которой не испытывает ничего, кроме ненависти.

В этот момент на пороге появился Алфред: высокий, красивый, царственный.

– Вижу, вы нашли его, – заметил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

 – И каков же будет твой ответ? – Пронзительный взгляд голубых глаз пригвоздил Селига к месту.

Селиг мог сколько угодно спорить с родственниками, но, как большинство мужчин, знал, что возражать королю почти невозможно, хотя он и не присягал на верность властителю Уэссекса:

– Я женюсь на ней.

Казалось, Алфред не ожидал ничего другого.

– Превосходно. Теперь остается лишь решить, стоит ли приглашать на церемонию брата дамы, или сообщить ему после того, как венчание состоится.

– Если мы хотим избежать немедленного нападения, лучше все объяснить потом, – предложил Ройс.

– Он все равно, так или иначе, начнет сражение, – наконец, опомнившись, возразила Кристен. – Думаешь, не сообразит, что ее принудили?

Эти слова ранили Селига в самое сердце. Любая другая женщина в обморок бы упала от радости, предложи он ей стать его женой. Всякая, кроме этой…

– Ее никто не будет вынуждать, – резко бросил он, отлично зная, что лжет, и тут же поправился: – По крайней мере она выйдет за меня добровольно и убедит в этом брата.

– Как же тебе удастся совершить чудо при такой взаимной ненависти? – осведомилась Бренна, лукаво взглянув на сына.

Селиг раздраженно посмотрел на мать. Странно, по ее виду никак не скажешь, что она жалеет его… скорее… почти забавляется! Если кого здесь и принуждают, так это его, Селига, и его собственной матери следовало бы хоть немного опечалиться!

– Я сам займусь этим, – только и сказал он.

– Тогда лучше тебе сделать это побыстрее, – заметила Бренна.