Подари мне любовь

 – Венчание должно состояться не позже сегодняшнего вечера, с тем чтобы прошла брачная ночь, прежде чем ее брату станет обо всем известно, и он не мог бы и подумать расторгнуть этот брак.

Брачная ночь? От одной мысли об этом по телу Селига пробежал ледяной озноб, смешанный со странным возбуждением. Брачная ночь с ней… Нет, такого не будет. Он не хочет эту женщину, особенно когда перед глазами не мелькает соблазнительно обнаженное тело.

Нет, все, что ему необходимо, – это месть. И он своего добьется. Любым способом.

Глава 29

К тому времени, как Селиг добрался до своей спальни, он был в таком бешенстве, что едва сдерживался.

Однако никак не мог понять, на кого обрушить ярость. Он хотел во всем упрекать Эрику, судьбу, даже себя, но не сумел направить гнев ни на кого в особенности, поэтому просто рвал и метал, не в силах отыскать истинного виновника. Но то непонятное возбуждение, испытанное им совсем недавно, не покидало его. Не знай он себя, мог бы подумать, что охвачен пьянящей радостью, но, конечно, это все чистые выдумки. Такому не бывать!"

"Эрика в одном нижнем платье стояла перед окном, из которого могла видеть половину войска, разбившего лагерь перед воротами.

Селиг не сомневался, что девушка не сошла с места с той минуты, как узнала о появлении датчан. Она даже не оглянулась, чтобы узнать, кто вошел в комнату, хотя Селиг знал, что Эрика слышит шаги. Он заметил, как напряглось и мгновенно расслабилось ее тело.

Селиг пересек комнату, остановился за спиной Эрики и теперь сам увидел огни походных костров датчан. Да, их слишком много. Очевидно, намерения викингов весьма серьезны, и брат девушки поведет их в бой.

Эрика снова застыла от близости Селига и словно превратилась в ледяную статую. Девушка, конечно, узнала его, но не желает даже повернуться. Может, все к лучшему, поскольку она хотя бы не замечает его бешенства и даже не спросит, в чем дело, иначе кто знает, что бы она сделала, если бы увидела его лицо!

– Все кончено, – устало, едва слышно выдохнула наконец Эрика. – Теперь я даже могу извиниться.

Селиг так поразился, что даже не повысил голоса.

– За то, что родилась без сердца?

– За то, что позволила твоим оскорблениям воспламенить во мне гнев, в порыве которого я и отдала приказание высечь тебя.

– Но когда же и чем я оскорбил тебя? – резко, хотя и с некоторым любопытством осведомился Селиг.

Несколько мгновений Эрика помедлила, прежде чем решилась наконец открыть правду:

– Ты просил меня разделить с тобой постель.

Селиг не помнил этого, но ничуть не удивился, если бы это оказалось правдой. Он привык ухаживать за всеми женщинами, а она оказалась одной из самых прелестных, встреченных им в жизни.