Другая Я

Дважды повторять и не пришлось. Мой обидчик испарился в то же мгновение, а я словно приросла к полу.

Сердце стучит, как сумасшедшее, кровь бьёт в виски. Руки не прекращают дрожать. Я боюсь даже взглянуть на Костю. От него исходят сносящие всё на своём пути волны ледяного бешенства.

Шахов смотрит перед собой и не спешит ко мне поворачиваться. Руки прячет в карманах. Спина его напряжена. Дыхание сбивчивое. Я не знаю, чего ожидать от мужчины. Мои нервы напряжены до предела. Ещё немного и я просто сорвусь. Не знаю… кричать начну, может, бить его кулаками в грудь. Все те эмоции, которые уже много лет я контролируемо держала под семью замками, вдруг неожиданно вырвались на свободу.

Тяжёлое молчание пробирает до костей подобно лютому морозу.

– О каком ребёнке шла речь?

Я даже не представляю, что конкретно он может увидеть в моём взгляде. Вину? Сожаление? Боль? А может, у меня ещё есть шанс выйти из нашей с ним схватки без потерь и новых царапин?

Стараюсь придать голосу как можно больше твёрдости.

– Вы же были такими хорошими друзьями. Догони. Спроси, – и делаю шаг назад, потому что лучше уж пусть он меня ударит, чем смотрит с таким осуждением и злобой.

И добавляю ещё одну колкую фразу. Чтоб уж наверняка…

Проходит всего секунда, а я чувствую резкую боль в районе предплечья. Мужские пальцы невыносимо впиваются в мою руку, а Костя жёстко чеканит мне прямо в лицо:

– Я тебя, блядь, спросил. О каком. Ребёнке. Был. Разговор.

Глава 41

КОНСТАНТИН

Злость и ярость затмевают разум. Мне бы не сорваться с места и не догнать Бергмана, при всём честном народе не выволочь на улицу и лично не познакомить его лицо с ямами на асфальте… Как я ещё не разнёс здесь всё по кусочкам, как не удавил его собственными руками… я и сам ещё не понял.

Свирепость внутри меня ищет выхода на свободу, но я не могу выплеснуть весь свой гнев на Мию. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Я должен сдержаться.

Но она, прекрасно видя и чувствуя моё состояние, рубит на корню все попытки обсудить сложившуюся ситуацию спокойно.

– Вы же были такими хорошими друзьями. Догони. Спроси, – и возвращает мне ту самую колкую фразу, которую сказал ей я. Ещё пять лет назад. Ту, которую ей, очевидно, никогда не забыть.

И с моей стороны было бы слишком наивным надеяться на обратное. – Только уже без меня. Ладно?

Её саркастический тон с размаху уничтожает остатки моего самообладания. Я не хочу верить в то, что услышал. Я не могу представить, что всё это действительно случилось со мной. Просто прошло мимо и растворилось в суете дней."

"Не успеваю осознать, что я делаю, как мои пальцы неконтролируемо сжимают её хрупкую руку. Я резко тяну Мию на себя, угрожающе уточняя:

– Я тебя, блядь, спросил. О каком. Ребёнке. Был.