Другая семья

Да, да, надо решать… Прямо сейчас взять и решить, разрубить гордиев узел, который сам себе и связал! И жить дальше. Сколько же можно – на черновик? Вернее, начать жить в любви… Пусть в Катиной любви, но он примет эту любовь в себя, взрастит ее в себе и взлелеет, и она станет его собственной. Он отогреется, наконец, он будет жить…

Так и заснул на этой мысли, и сон снился хороший, легкий, невесомый. И не сон даже, а непонятное состояние – будто колокольчик все время звенит. И так хорошо было…

Проснулся – Кати рядом нет. Наверное, уже позднее утро. В телефон бы глянуть, но так не хочется, черт возьми! Да и нет его рядом… Похоже, он его в прихожей оставил, в кармане пиджака. И ладно, и пусть… Так хочется еще побыть в этой беззаботности, в этих правильных легких мыслях. Еще и запахи в приоткрытую дверь такие аппетитные прилетают! Что это? Вроде пирогами пахнет… Неужели Катя поднялась спозаранку да метнулась для него пироги печь? О господи… Ну как тут не размякнешь от такого внимания?

Да, а кстати… Катя ведь что-то такое сказала ему ночью… Такое, что его вроде как испугало. Ну да, ну да, про ребенка она говорила…

И что? Действительно, надо испугаться? Да ну… Не будет он ничего бояться. Может, как раз это ему и нужно – ребенок. И все само собой решится тогда. И никаких сомнений уже не будет."

"Да, пусть будет ребенок… Интересно, он это «да, пусть» проговорил ночью или нет? Кажется, нет. Лепетал что-то испуганное-невразумительное. А кто в его женатом положении лепетать бы не стал, а? Пусть бросит в него камень, если не так…

Но ведь можно прямо сейчас Кате сказать… В конце концов, он мужик или кто?

Поднялся с кровати, натянул брюки, рубашку. Не голышом же такие разговоры вести! Вышел на кухню…

И встал в дверях, как соляной столб. Не было на кухне Кати, а была ее мама. Как ее там… Галина Никитична. Это она, стало быть, пироги печет. Руки по локоть в муке, лицо раскрасневшееся. И ничего больше не придумал, как спросить растерянно:

– А где Катя? Я думал…

– Доброе утро, зятек! Как говорится, вы нас не ждали, а мы приперлися! – легким смешком проговорила Галина Никитична, глянув на него хитренько. – Уж не обессудь, решила с утра пирогов тебе напечь. Считай, это знак моего к тебе расположения, дорогой зятек! А Катька, вон, в ванной плещется… Сейчас выйдет уже, наверное… Да ты заходи, заходи, чего в дверях стоишь!

Катя и впрямь через минуту появилась на кухне, лицо у нее было слегка досадливое, слегка виноватое. Тоже не ждала маму так рано, наверное.

– Да я сейчас уйду, уйду, не переживайте! Не стану мешать… – деловито проговорила Галина Никитична, коротко глянув им в лица.