Дуэль до первой смерти

Полиция, в свою очередь, защиту пообещала, но прозрачно намекнула, что слегка устала от разборок на своей территории и еще раз напомнила о том, что где-то гордым нохчам «будут рады». Где, интересно?

К дому Гайсумова в горах вела одна-единственная, длиною чуть меньше километра, дорога. Кортеж (два джипа и микроавтобус с охраной, а также бронированный лимузин самого Руслана) прошел, вернее, прополз ее часа за полтора. Именно так войска ненавистных захватчиков преодолевали опасные участки на его малой родине. Перед колонной пешим ходом двигались двое: один с миноискателем, со специально надрессированной на поиск взрывчатки псиной на поводке – другой. Склон поверх дороги тоже со всем старанием проверяли. В горах, знаете ли, случаются камнепады, самопроизвольно или в результате подрыва.

На равнине к спустившейся колонне присоединились два полицейских автомобиля. Один занял место в голове колонны, второй – в хвосте. Взревели моторы, машины с места в карьер набрали приличную скорость и понеслись, быстро, даже как-то весело и с мигалками впереди и сзади. Еще бы пару-другую мотоциклистов и хоть какой-нибудь флажок на капот лимузина – и колонну можно было бы смело считать правительственным кортежем.

После похорон Руслан отужинал в доме покойного, где и заночевал. К себе вернулся, уже когда начало смеркаться. На сей раз на то, чтобы проехать по горной дороге, времени ушло намного меньше, потому что до возвращения хозяина ее и склон над нею со всем старанием охраняли. Мерзнуть в горы и смотреть в оба выгнали всех: охранников, прислугу, даже повара и личного секретаря. На ночь в доме остались только обе жены хозяина, ненавидимая ими обеими молоденькая любовница, выводок кавказских овчарок и бараны в загоне. Все они, не считая собак с баранами, провели эту ночь в одной комнате, без сна. Разошлись каждая к себе, только когда рассвело.

Только когда за ним закрылись ворота собственного дома, прошло камнем лежавшее последние дни на сердце чувство опасности, и все тревоги остались снаружи. Руслан успокоился и даже, можно сказать, немного повеселел. Все, теперь его не достать, никому и нипочем.

С аппетитом поужинал, накатил любимого коньячку «Лезгинка» и отошел ко сну в твердой уверенности, что и в этот раз костлявая с косой промахнулась.

Промахнулась, ага, как же. Утром следующего дня он не вышел из спальни в девять, как все привыкли. Не появился и к одиннадцати. В половине двенадцатого прислуга решилась потревожить хозяина. Его нашли в собственной постели, под одеялом и без малейших признаков жизни. Приехавший через три часа местный врач без колебаний назвал причиной смерти обширный инфаркт и поспешил убраться восвояси. Тоже, кстати, ошибся, хотя как сказать.