Дурман

— Как можно шуметь потише? — задал он абсолютно глупый и оттого радующий его вопрос.

— Как нормальные люди это делают! Ты на работу собираешься или переезжаешь в обнимку со своим шкафом?

— Ой, — изобразил он испуг от ее тона, и тут же проницательно прищурился, приглядываясь к сестре. — Так-так-так, а что это мы с утра такие нервные? И в глаза не смотрим. Может, потому что у нас глазок нет? И головка бо-бо, да? Как не стыдно, взрослая женщина ведь…

Ира швырнула в него плюшевого медведя, что на полке сидел и находился в пределах ее досягаемости.

— Скройся с глаз, паршивец, — и тут же натянула на голову одеяло.

Гошка дверь закрыл и зычно протянул:

— Мам, а у Ирки похмелье! Деградация личности на лицо.

Вот ведь паразит, вздохнула Ира под одеялом, не расслышав, что ему мама ответила. А потом в некоторой панике прикоснулась к своему лицу, ощупала, а в следующую секунду уже вскочила с постели и подбежала к зеркалу. Посмотрела на себя, сухие губы облизала. Ну нет, не все так страшно. И глаза видно, и нос не опухший. Только взгляд немного осоловелый. Все-таки она вчера лишнего выпила.

Конечно, нечего и думать о том, чтобы снова лечь спать.

Да и просто вернуться в постель, залезть с головой под одеяло, отгородившись от нового дня, было бы слабостью. Да, она сегодня не в форме, но это не значит, что надо себя жалеть весь день. К тому же, что жалеть, раз сама виновата? Нечего было пить. Поэтому похлопала себя по бледным щекам, сунула руки в рукава легкого халата, и из комнаты вышла. Столкнулась в коридоре с братом, и стукнула его по плечу, когда он рассмеялся, глядя на нее.

На кухне мама жарила котлеты. От запаха жареного мяса слегка замутило, но Ира заставила себя присесть на стул у окна, и вздохнула, не зная, как снова встать и сварить себе кофе.

Наталья Викторовна глянула на нее через плечо, окинула изучающим взглядом, пытаясь оценить состояние.

— Поздно вернулась?

— Да не особо. Просто переборщила с коктейлями. Сколько раз себе говорила: в них гибель. Совершенно не чувствуешь, что пьянеешь, пока поздно не станет.

— Хорошо, что тебя отец не видит. Он бы тебе сказал пару ласковых.

Ира голову рукой подперла и печально кивнула, совершенно не собираясь спорить.

— Съешь котлетку?

Иру аж передернуло.

— Ни за что. А кофе буду.

— И бутерброд тебе сделаю с сыром. Надо обязательно съесть, Ириш.

Ира поднялась, но прежде чем из кухни выйти, мать обняла.

— Спасибо, мама. Я обязательно съем.

Наталья Викторовна улыбнулась.

— Подлизываешься, что ли?

— Чуть-чуть.

После крепкого кофе и бутерброда жить стало намного приятнее. Ира даже на сковороду с пожаренными котлетами взглянула с определенным интересом, но затем головой мотнула, отбрасывая даже саму мысль. Десять утра, для мяса слишком рано.