Дурман

Под этим взглядом Ира всегда чувствовала себя виноватой и неспособной к чему-то большему, кроме как заботиться о её сыне, убирать дом и готовить еду. Хотя, по мнению Валентины Александровны, она и на это в полной мере не способна, ещё учить её и учить. Вот и сейчас застыла, и затряслась, как заяц, только от первых звуков её голоса.

— Здравствуй, Ира. Наконец-то слышу тебя лично.

— Здравствуйте, Валентина Александровна. Да, я уезжала на несколько дней.

— Твоя мама мне говорила. Отдыхать на море. — Это было произнесено таким тоном, словно её обличали в смертном грехе.

— Мне нужно было отвлечься. — Дурацкая отговорка, ох дурацкая.

— От чего?

Вот уже и аукнулось.

Ира хмуро смотрела за окно, за которым солнце светило. Потом развернулась и присела на край подоконника.

— Валентина Александровна, если вы думаете, что мне решение уйти от Миши далось легко, то вы ошибаетесь. Но я к нему пришла, и… мне кажется, это наше с Мишей дело.

— Нет, Ира, не ваше. Это твоё дело. А Миша остался в Лондоне, совершенно не понимая, что происходит. Ты ведь не объясняешь, — судя по зазвучавшим в голосе свекрови звонким металлическим нотам, она разозлилась в одну секунду.

 — Ты собрала чемодан и уехала. Сбежала.

— Я не сбегала. Просто мне нужно было сменить обстановку, понять, глупость я делаю или… права.

— И что? Ты поняла?

С ответом Ира помедлила.

— Думаю, да.

— Да — что? Ты бросаешь моего сына?

— Валентина Александровна! — Ира в раздражении выдохнула. — Я этого даже Мише не говорила, а вы хотите, чтобы говорила вам? Чтобы вы ему перезвонили и огорошили? Переиначили все мои слова, и сказали, что вы его предупреждали на мой счёт?

— Ты так обо мне думаешь?

— То есть, вы не собирались позвонить ему, как только повесите трубку?

Воцарилась тишина, весьма красноречивая.

Ира зло усмехнулась, правда, свекровь этого видеть не могла. Помолчав, задала вопрос:

— Почему ты от него ушла? Что такого плохого он тебе сделал?

— Ничего. Ничего плохого. Миша хороший. Он муж хороший… — Так получалось, что кроме эпитета «хороший», другого у неё никак не находилось. И это для человека, с которым прожила больше двух лет. Которого любила, как думала. — И он никогда не делал мне ничего плохого.

"

"— Да, и ты его за это отблагодарила, — закончила за неё Валентина Александровна, не скрывая недовольства. — Бросила его. — И добавила чуть тише: — Хорошо хоть детей нет.

Ира крепко зажмурилась.

— Ну, почему вы каждый наш разговор сводите к этому?

— А к чему ещё сводить? Я всегда знала, что что-то тут не так.

— Не сомневаюсь, — не удержалась Ира от иронии, правда, произнесла это чуть слышно, да и Валентина Александровна была настолько занята своим возмущением, что вряд ли услышала бы.