Дурман

— И что я не так сделал?

— Я тебе уже говорила, Миша: дело не в тебе.

— Да не может такого быть! — вдруг повысил он голос. — И прекрати отделываться дурацкими фразами! Дело не во мне, — повторил он за ней. — Я твой муж, а ты моя жена. Дело в нас двоих, по-другому быть не может!

— Не кричи, — предприняла она попытку его приструнить, но Миша уже смотрел на неё с праведным гневом.

— Если ты думаешь, что я уеду, не доведя всё до конца, то ты ошибаешься, — вдруг пригрозил он, по крайней мере, Ира восприняла это именно, как угрозу.

— До какого конца?

— До логического, Ира. Я не собираюсь возвращаться в Лондон один и сдавать в багаж твои дурацкие причины, которые ни черта не стоят. Ты хочешь от меня уйти? Дай мне для этого достойную причину.

— Или что?

— Или возвращайся домой.

— Миша…

Он неожиданно вскочил и теперь смотрел на неё сверху, опасно сверкая глазами.

— Чем ты занимаешься в Москве? Ты же взрослый человек. Ты замужняя женщина. А ты чем занимаешься? Пропадаешь вечерами в клубах, сводишь дружбу с какими-то непонятными институтскими подружками, и опять же пропадаешь ночами. Ты для этого вернулась? Ира, ты же никогда такой не была. Даже в институте. У тебя замкнуло что-то в голове? Скажи мне.

Она подушку отложила и села, расправив плечи и выпрямив спину.

— Во-первых, перестань меня оскорблять. Я не знаю, кто тебе это всё наговорил…

— Твой отец, — перебил он её. — Который, между прочим, беспокоится.

— Лучше бы он о сыне думал, который по три дня дома не появляется! — не сдержалась Ира, а Миша лишь рукой махнул.

— Гошка — парень, причём взрослый. А ты в один момент будто с ума сошла! Ты не замечаешь, что на твоих родителях лица нет? Они меня увидели, и будто выдохнули враз. А ты и мне начнёшь про подружек рассказывать?

— Ах вот оно что! — Она тоже поднялась и нервно заходила по комнате. — Тебе это твоя мама сказала, про «подружек»? Она мне много чего наговорила при последнем разговоре!.."

"— И что? Расскажи мне, в чём она была не права. — Миша смотрел на неё с ожиданием, а Ира лишь задыхалась, понимая, что, по сути, сказать в свою защиту, ей нечего. Что ей Валентина Александровна не так сказала? В чём ложно обвинила? Во всём права, другое дело, что Иру тон свекрови задел, и недоверие, которое к ней испытывали, как выясняется, все годы её брака, а не последние недели.

Ира руку в кулак сжала, некоторое время набиралась смелости, после чего сказала:

— Я хочу развестись.

Миша замолчал, надолго. Ира с колотящимся сердцем ждала его ответа, точнее, решения, чувствовала, что муж её взглядом сверлит, но затем он отвернулся, и спустя ещё пару секунд сказал:

— Я не готов дать тебе ответ сейчас.

Она повернулась к нему, но увидеть смогла лишь его затылок.

— А когда?

— Мне надо подумать.

Кивнула. Даже с пониманием.