Дурман
Говорят, первая любовь приходит и уходит. Оставляет после себя приятное послевкусие, а иногда горечь. Проходят годы, но в душе остаётся червоточинка от той самой первой и сильной любви, закончившейся трагически. Тебя когда-то предали, а ты всё равно, спустя годы, скучаешь по тому человеку и по своим разбитым мечтам… Вот у Иры так всё и случилось. Жизнь сложилась, в том числе и семейная, а потом случайная встреча, и она не в силах удержаться от безумства, которое снова меняет всю жизнь.
И в смущении добавила:
— Конечно.
Обхватила себя руками за плечи, отвернулась, было огромное желание зажмуриться крепко-крепко, настолько неудобно было, но вдруг заметила в углу знакомый чемодан, и посетившая её мгновение назад неловкость, показалась ей лишь лёгким отголоском того, что предстояло.
— А где ты остановился?
— Здесь. Выгонишь?
Она обернулась, услышав его насмешливый тон, а Миша плечами пожал.
— В моей квартире квартиранты, а твой отец сказал, чтобы о гостинице я и не заикался. Я ведь ещё твой муж, Ира. — В конце концов, хмыкнул и успокоил: — Не волнуйся, я лягу в Гошкиной комнате. А у нас с тобой будет время побыть вместе. — Помолчал и весомо добавил: — Перед разводом.
12
Это было, как удар под дых. И даже если Ира считала, что заслужила всё это, то всё равно было неудобно, и находиться в квартире родителей, ощущая постоянное присутствие мужа, было невыносимо. Встречать выразительные взгляды родителей, помогать матери готовить ужин, потом кормить Мишу… как будто ничего не происходит, в глаза ему смотреть, и понимать, что он без конца вспоминает её просьбу о разводе. И смотрит испытывающе, словно ждёт, что она в любой момент одумается, выдохнет расстроено, и скажет, что ничего-то у неё не получается, а всё это время она лишь храбрилась и выказывала какое-то непонятное упрямство. Стараясь уйти от этих взглядов, а тем более разговоров, которые отец пару раз пытался развязать, она в итоге укрылась в своей комнате, дверь за собой поплотнее прикрыла и посмотрела на часы. А потом решила, что была не была. Находиться дома всё равно невозможно. Рывком распахнула дверцу шкафа, достала платье, туфли, присела к туалетному столику, но вдруг засомневалась и потянулась за телефоном. Неизвестно почему, но очень нервничала, набирая Лёшкин номер и слушая гудки.
— Привет, малыш, — раздалось в трубке через несколько секунд, и Ира выдохнула от облегчения. Его голос был негромкий, немного занятой, но прозвучал заинтересованно.
— Привет. — И тут же спросила: — Мы идём танцевать?
Лёшка усмехнулся.
— Танго? Ни за что не пропущу.
— Хорошо. Я уже собираюсь.
— Значит, у меня есть ещё пара часов на работу?
Он смеялся над ней, и Ира всё-таки улыбнулась. Смотрела на своё отражение в зеркале, весёлой не выглядела, даже довольной не выглядела, но улыбнулась, надеясь, что эта улыбка отразится в её голосе.
— Нет, пары часов у тебя нет. У тебя есть час, я приеду к тебе.
— Давай, я тебя заберу.
Невольно оглянулась на закрытую дверь.
— Нет, я сама приеду. — И повторила, отключив телефон: — Приеду сама. — Холодные ладони к щекам приложила, после чего заставила себя встряхнуться и принялась за макияж. Этим вечером хотелось выглядеть особо впечатляюще.
Когда она из комнаты вышла, столкнулась с матерью.

















