Дурман

Он очень хотел сдержать своё обещание, но оказался просто человеком.

— Я знаю, Свет. Я обещал.

— Ты в неё влюбился?

Каким простым показался этот вопрос из её уст. Влюблённостью невозможно объяснить страсть, необходимость постоянно видеть и чувствовать, знать, где Ира и чем занимается, влюблённостью не объяснялась проснувшаяся внезапно ревность и жадность. Желание постоянно держать за руку, заботиться, а порой и спрятать ото всех, в стремлении почувствовать себя властителем и хозяином, и при этом собственническом отношении ожидать в ответ улыбки и счастливых искорок во взгляде.

Он молчал дольше, чем следовало, и Света лишь горько кивнула, видимо, сама ответив на этот вопрос.

— Ты влюбился. И побоялся мне сказать.

— Это не то, что обсуждают с жёнами, — осторожно заметил он.

— Да, наверное, — согласилась она. Вдруг засмеялась, расстроено и приглушённо, отвернулась от него, пряча взгляд, и вытерла выступившие слёзы. — Я ждала чего-то подобного. Последние месяцы ты был странным. А когда я пыталась с тобой об этом поговорить, начинал кричать. Но я думала, что это Карина!

— Большая разница?

— Конечно, разница, Лёша! Она же… она же раздаривает себя! Красивая, броская, никогда не прочь. У неё нет проблем и особых моральных принципов. Какой бы мужчина отказался? Когда она вошла в наш дом, я ещё подумала, что, слава Богу, что твоего отца нет. А потом она начала кокетничать с тобой, и я заметила…

— Что ты заметила?

— Что ты злишься на неё. На просто знакомых так не злятся. Я была уверена, что это она! А выходит, что… — Она буквально выдавила из себя следующие слова. — Всё куда серьёзнее? — Взглядом его почти пытала. — Эта женщина… у неё тоже семья. И вы… Вы с ума сошли оба? Лёша, у нас ребёнок!

— Я знаю! — Он выкрикнул это, и Света от этого выкрика зажмурилась.

— Знаешь, и это единственное, что тебя останавливает. Да?

Больше всего раздражало то, что принимая обвинения жены, обвинения справедливые, он в ответ молчал. Он не оспаривал свою вину и не защищался, но при этом не выглядел раскаявшимся, и выходило как-то по-особому трусливо и жестоко. И Света с каждой минутой выглядела всё более потерянной и убитой происходящим, сжимала руки в кулаки, а на него смотрела со злостью, и Алексей в какой-то момент даже испугался, что эта злость перерастёт в ненависть, и что тогда он будет делать? Что тогда он будет делать с ненавистью матери своего ребёнка?

Шагнул к ней.

— Света, давай сделаем паузу. — Увидел, как распахнулись её глаза, почти в ужасе, понял, что сказал не то, и поспешил исправиться. — В этом разговоре сделаем паузу. Давай поговорим дома, чуть позже. Это, правда, не место и не время.

Она снова окинула взглядом комнату, отступила на шаг, когда Алексей к ней руку протянул.