Дурман

Нашёл, наверное, момент между тем, как падал перед женой на колени и тюкался лбом об пол, и придумыванием оправдательной речи. И попросил не делать глупостей. Что это вообще значит?!

Какую глупость она, интересно, сделала, не считая того, что влюбилась в него когда-то? Ей было двадцать, и она была дурой. Поверила красивым глазам и обещаниям, которые кроме как к сексу, ни к чему не привели. Да, конечно, сегодня Лёша ей много чего про себя рассказал, в том числе и о его истинном отношении к ней, и даже если принять это за правду, то никаких вопросов и проблем это не решает. Тем более сейчас, когда они попались. Когда наплевали на всех вокруг, провели вместе целую ночь, а дома жёны и мужья. А у некоторых ещё и дети. И теперь она возвращается домой, даже не под утро, а едва ли не в полдень, и чувствует себя распущенной, с клеймом, которое не оспоришь и не сотрёшь ничем. Она изменяет мужу, и теперь это всем доподлинно известно. Она вчера очень постаралась, чтобы ни у кого в этом сомнений не осталось. И страшило даже не мнение мужа, а то, что родители теперь о ней думают.

Она виновна в том, что распался её брак. Теперь это факт, от которого не спрячешься.

Дома никого кроме брата не оказалось. Гошка сидел на кухне, то ли завтракал, то ли обедал, по тарелке с макаронами так сразу не поймёшь. Её увидел и хмыкнул. Правда, тут же снова уткнулся взглядом в свой планшет. А Ира в дверях помедлила, потом спросила:

— Где все?

— Родители на работе. А мой сосед по комнате куда-то ушёл. Кстати, спасибо тебе огромное за незаконное подселение, всегда мечтал жить в общежитии.

Ира вздохнула, на самом деле почувствовав некоторое облегчение от того, что публичная казнь откладывается, тоже за стол присела, взял стакан с соком, который брат без сомнения для себя приготовил. Сделала пару глотков под его внимательным взглядом, отвернулась к окну.

— Что, хреново всё? — спросил Гоша.

Ира кивнула.

— Тогда разведись с ним.

— Если бы это что-то решило, Гош.

Он жевал, после её слов плечами пожал.

— По крайней мере, хоть небольшой частью проблем станет меньше. Разве нет?

Ира вдруг улыбнулась.

— Наверное. — На брата глянула. — У меня не будет свекрови.

— Тоже плюс. Хочешь поесть?

— Нет.

— Странно, я после бурной ночи всегда есть хочу.

Проигнорировав намёк, спросила:

— У тебя была бурная ночь?

— Нет. А у тебя? В таком-то платье."

"Ира не ответила, из-за стола поднялась, но прежде чем уйти, к брату наклонилась и поцеловала того в лоб.

— Ты у меня замечательный. Только иногда вредный.

— И ты замечательная. Только вредная куда чаще, чем я.

Она даже спорить не стала.