Проданная ему

Первую секунду не слышу ответа, так как меня оглушает клубный трек. Трясу головой.

— 170. Ток, Рус, давай без разборок, — я бросаю на Славу тяжёлый взгляд, он тушуется, поджимает губы. Правильно, нечего лезть не в свое дело, особенно когда разбираться будут серьёзные дяди.

Иду в сторону бара, прохожу мимо, распугивая персонал своим угрюмым выражением лица. На самом деле, еле себя сдерживаю, привычка контролировать свое поведение сейчас играет всем на руку. Иначе… Отцовская кровь взяла бы верх над рассудком, и уже на пороге были бы покалечены люди. Сейчас доберусь до одного мудака, который, оказывается, не понимает нормального языка, выпущу на волю своих демонов. Лишь бы не забить насмерть.

Дёргаю за ручку дверь с номером 170, конечно, она закрыта, но тонкая фанера меня не остановит. Отхожу назад и бью ногой в замок. Дверь резко распахивается, слышу женский визг и неразборчивое бормотание."

"— Ты, — тыкаю пальцем в голую брюнетку, — пошла вон. А ты, — смотрю на замершего в нерешительности Диму со спущенными штанами и хорошим таким стояком. Кажется, обломал мужику кайф, но сам, придурок, виноват.

Девка быстренько стягивает с кровати покрывало и бежит в коридор, я прикрываю за ней дверь, оборачиваюсь к Драгунову, который так и стоит на месте, не шевелясь. Чувствует, сука, что я шею хочу ему свернуть за косяк, не дышит, не двигается без разрешения.

— Член свой спрячь, а то могу без долгих разговоров тебя его лишить, — для подтверждения серьёзности слов, беру со стола нож. Им не расчленишь человека, но надрезать можно.

Димасик трясётся, никак не может справится с ширинкой, на лбу выступает испарина. Не спускаю с него хищного взгляда, от этого он ещё больше становится неловким.

— Рус, давай поговорим, — блеет овечкой, заискивающе смотрит на меня. Иду к креслу, сажусь, закинув ногу на ногу.

— Давай. По существу, без лишней воды.

— Ты ж понимаешь, я не мог поступить так, как ты попросил. Там большие деньги, тебе такие даже не снились.

— Я, может, не настолько богат, как Градовские, но это не мешает мне спустить тебя на дно Финского залива. За компанию ещё и этого ублюдка следом отправлю.

— Ты не сделаешь этого! — губы трясутся, боится, наверное, скоро обоссытся от страха.

— Ты знаешь, что сделаю, главное, чтобы это было в моих интересах.

— Я не понимаю тебя. Чего ты зациклился на этой девке? Что этот придурок, что ты! Будто на ней весь свет сошёлся, других баб нет.

— Выебать её хотим, только я хочу, чтобы она кричала от удовольствия, а он хочет, чтобы от боли. Усекаешь разницу?

— Не вижу проблем, — пожимает плечами, не сдерживаюсь и кидаю в него нож, беря чуть левее.

— Сука, бля! — орёт Дима, хватаясь за сердце, а между ног расползается мокрое пятно.