Две половинки

А куда деваться? Это часть их работы!"

"– Да-а-а… – протянул Лев Гурьевич, выслушав Степана, но как-то совсем не сочувственно, и добавил: – Сколько живу, не перестаю удивляться, как люди, с завидным упорством и вполне осознанно умеют испортить, испоганить собственную жизнь!

– Это ты о чем, Лев Гурьевич? – несколько удивился неожиданным выводам Больших.

– Да все о том же! – вздохнул умудренно старшой. – Вот скажи, Сергеич, если не считать катастроф природных и техногенных, кого мы по большей части спасаем?

Степан посмотрел на него вопросительно, перебирая в уме такие случаи из работы, но Лев Гурьевич ответил сам:

– Так я тебе скажу: экстремалов-недоумков! Эдаких мужичков, а иногда и барышень не в меру ретивых, решивших на деле доказать свою мнимую крутость и лихость. Не обладая необходимыми навыками, знаниями и умениями, они лезут в заведомо рискованные и опасные экспедиции и мероприятия, не дав себе труда оценить риски, не продумав способов экстренной эвакуации и отступления! Зачем! Крутые яйца не бьются! Или еще того чище – профи, с большим опытом за плечами, у которых от собственного профессионализма притупляется трезвая оценка рисков. И заметь! Черт бы с ними, хотят своей жизнью рисковать, так пожалуйста! Но втягивают-то в последствия своей глупости огромное количество людей. Родных, близких, семьи, друзей, спасателей, государство, тратящее бешеные бабки на спасательные операции – людей, аппаратуру, транспортировку, лечение. И ведь гибнут, козлы, инвалидами становятся – вечным тяжким крестом для семьи! И ладно бы впрок наука пошла! Так ведь нет – те, кто поменьше пострадал, половина из них, штанишки от поноса испужного отстирают, оклемаются, и глядишь, за пивком друзьям тоном «бывалого» рассказывают о своих геройствах, а там и снова попрутся и вдряпаются по самое «не хочу»!

– Клиническая картина ясна и правдива, только к моим делам она каким боком? – спросил Степан.

– А вот объясни мне, старику неразумному, по какой такой уж причине ты не можешь и Вериными делами заниматься, и жить со своей Станиславой?

– Да не могу я сейчас Вере сказать, что с другой жить собрался! – разозлился Степан, аж подобрался весь: ноги подтянул, сел в кресле ровно. – Ей сейчас никаких отрицательных эмоций, переживаний категорически нельзя! Ей поддержка нужна вся, какая возможна! И подленько это получается: значит, когда здоровая, то нужна была для удовлетворения моих мужских потребностей, а как заболела – извините, я другую встретил!

– А Станислава-то твоя при чем? Почему с ней-то ты не можешь вместе быть? Как я понял, девушка она мудрая и ситуацию правильно оценивает.