Двойняшки для Медведя

А я радовался, как ребёнок и чувствовал себя треклятым эгоистом от того, что мне искренне, до жути нравилось видеть её недовольство. Все эти нотки злости и откровенного возмущения, эти искры гнева в её глазах…

О да, меня это не просто радовало, нет. Осознание, что я действительно небезразличен одной рыжей девчонке заводило меня не по-детски.

— Да-да, было что-то такое в семейном кодексе… Или уголовном? — я состроил самую серьёзную мину на какую только был способен. И всё равно не выдержал, засмеявшись в ответ на злой взгляд жены. — Я помню, Ирин. К тому же, заводить вторую семью я не планировал и не собираюсь даже думать об этом. Тем более, что эта девица тот ещё коллекционер статей уголовного кодекса. Мне Гор потом отдельный экскурс устроил, рассказал в красках и лицах, кого, где и как она нагнуть успела. Сразу скажу, список впечатляет.

На меня очень уж выразительно посмотрели. Так, что я невольно повёл плечами, давя в себе желание задобрить Ирину чем-нибудь глобальным. Огромным букетом, например. Вместо этого я невинно улыбнулся в ответ на возмущённое фырканье своей жены.

— Ты ещё скажи, что она тебе понравилась, — укоризненно протянула Ирина. И отвела взгляд, потягивая воду мелкими глотками. А я довольно улыбаюсь, забив с высокой колокольни на собственный образ брутального самца. Да и нахрен его, этот образ, если теперь я точно знал, что меня ревнуют? Что одному рыжему чудовищу я действительно настолько небезразличен? Это же…

Это охренеть, как здорово и чёрта с два я кому-то отдам это сокровище. Ну нафиг, самому мало!

— Я тебя люблю, — выдал я до того, как успел прикусить язык. Расплылся в широкой, довольной улыбке, замечая, как румянец смущения расцветает на чужих щеках. И добавил, легкомысленно пожав плечами, нагло игнорируя жгучую потребность сгрести кое-кого рыжего и пугливого в охапку. — Но мадам и правда интересная оказалась. Знаешь, из этих… Молодых, ранних и жутко амбициозных. И симпатична-я-я…

В этот раз меня смерили ну очень уж укоризненным взглядом. И возвели глаза к потолку, пряча дёрнувшиеся в намеки на улыбку губы. Глубоко вздохнув, Ирина поставила полупустой стакан на столик и смяла пальцами салфетку. Задумчиво прикусила ноготь большого пальца, смерив меня нечитаемым взглядом, и всё же вздохнула, вновь глядя куда-то в сторону:

— Слушай, Максим… Ну, я понимаю, что ты хочешь меня отвлечь… Но… Всё же, причём тут эта девица и моя…

Тут я тихо кашлянул, едва заметно качнув головой. И Потапова (да, все же Потапова) снова вздохнула, но послушно исправилась:

— Ладно, наша ситуация. Так вот, причём тут она? Я что-то сомневаюсь, что опека имеет хоть какое-то отношение к этой аферистке, так что…

— «Золотое сердце».

Иринка растерянно моргнула.