Двойняшки для Медведя

Слишком много времени потрачено на то, чтобы сбежать от себя самого. Да, идиот, да феерически прое… Потерял эту женщину, да. Но теперь всё будет иначе и я докажу этому насупленному, тревожному воробушку передо мной, что ей от меня не избавиться. Ни сейчас, ни потом.

Даже в мыслях это звучит как угроза и ни капли романтики, но чего уж. Какой есть такого и любят… Наверное.

— Да, мало, — медленно тянет Ирина, теребит пальцами край слишком большой футболки и не представляет, как ломает остатки самообладания. Я слышу, как крошится самоуверенное «Я выдержу, я смогу» в моей голове, стирая границы дозволенного. И не могу отказать себе в этом, касаюсь губами острой ключицу, мелькавшей в растянутой горловине.

Тяну носом теплый запах женщины и дома, окутавший её и прискорбно признаю, что вместо кофе меня ждёт душ. Холодный, пробирающий до костей и выбивающий любые лишние мысли из моей дурной головы.

— Макс…

Тихий шёпотом ласкает слух и тревожит остатки совести в моей чёрной, эгоистичной душе. Так активно тревожит, что я всё же сдаюсь, выпрямляюсь и довожу свою мысль до конца:

— Ир, у меня было много времени до того. Без тебя. Чтобы здесь и сейчас точно знать, чего я хочу и с кем. И плевать, как это выглядит со стороны. Пожалуйтс, выбрось из головы мысль о том, что я с тобой только ради детей… Неужели ты думаешь, я не нашёл бы другой способ справиться с этой грёбанной опекой, а?

— Макс, я…

Она мнётся и неуверенно смотрит по сторонам. Тянет время и явно пытается подобрать слова, чтоб снова обрушить на меня мощь всех своих аргументов. Рассказать, как мне хорошо без неё и детей, как сладко быть свободным и без обязательств и это реально бесит. Потому что мне не пятнадцать, я знаю, чего хочу и с кем. О чём говорю прямо, накрыв ладонью чужие губы и глядя на неё серьёзным взглядом:

— Не надо, Ир. Всё, что ты хочешь мне сказать — полная ху… Хрень. И не надо решать за меня, что для меня лучше, ладно? Предпочитаю сам шишки набивать и, по-моему, прекрасно с этим справляюсь, не думаешь?

С минуту мы мерим друг друга взглядом, ищем что-то в человеке напротив, пытливо и слишком пристально. Ирина дышит, тяжело и взволновано, кусает губы и ведёт плечом. Я сжимаю пальцы в кулаки и гашу внезапное желание взорваться и врезать кулаком по стене. И пропускаю тот момент, когда ей пальцы, прохладные и нежные, вновь касаются моих плеч. Скользят по коже, рисуют узоры и застывают на щеках.

— Хоть иногда дослушай, что я говорю, ладно? — в её словах нет укора, только смирение и какое-то шальное веселье. Она глубоко вздыхает, как перед прыжком и выпаливает без предупреждения. — Я боюсь, правда боюсь. Но… Я хочу дать нам шанс. Просто… Будь терпеливым, ладно?

— Ага.

Я послушно киваю в ответ, и только потом до меня доходит смысл.