Двойняшки для Медведя

Слова обретают форму и оседают где-то в грудине тёплым клубком. Губя тянет в улыбке, широкой и абсолютно довольной и до того, как Ирина успевает отстраниться я делаю то, о чём мечтаю почти всё утро.

Я целую её. Сжимаю пальцами хрупкие плечи, напираю и давлю. Занимаю всё её личное пространство собой и даже не думаю останавливаться, пока не ловлю карем уха возмущённый писк из зала. Только тогда я резко выдыхаю и выпускаю добычу из рук, остро жалея о том, что в чёртовы девять утра детей сдать просто некому и некуда.

А жаль.

— Иди уже."

"Меня нагло бьют ладонью по груди и пихают в сторону ванной. Смущённо прячут взгляд (опять!) и сдувают с носа рыжую прядку волос. После чего просто сбегают, прячась от витавшего в воздухе сексуального напряжения в другой комнате, где два малолетних террориста снова дают о себе знать, требуют внимания и любви. И я их люблю, правда люблю, но…

— Душ, ледяной, — горько вздыхаю и сетую на свою незавидную судьбу. А потом скрываюсь в ванной до того, как успеваю передумать насчёт таких внезапных, оздоровительных процедур. И мысленно обещаю своей жене, что обязательно ей отомщу.

Потом, когда-нибудь. Попозже. Может быть завтра?

На кухню я возвращаюсь минут через двадцать, успев словить дзен и стать моржом заочно, без заплыва через Северно-ледовитый океан. Стряхиваю с волос капли воды и довольно вздыхаю, получив в руки вожделенную кружку кофе. Сажусь за барную стойку и делаю первый глоток, откровенно залипнув на чужих, плавных движениях. И мне за это ни капли не стыдно. Потому что…

— Дырку протрёшь, — вздыхает Ирина, устроившись напротив и осторожно дует на свой чай. Смотрит на меня исподлобья и зажимает зубами кончик ногтя на большом пальце. — У нас есть минут пятнадцать ещё, где-то. Плюс-минус. Поэтому…

— А, да, — я откровенно морщусь, вспоминая тему предстоящего разговора. Усилием воли разгоняю скопившийся в голове флер возбуждения и давлю на корню внезапный приступ сопливой романтики. Потому что идея держать Риш на коленях заманчива, но тащить её через барную стойку — тот ещё квест.

И точно ни разу не безопасный. А начинать семейную жизнь с визита к травматологу так себе мысль. Хотя, чета Ильиных оценила бы, определённо.

— Помнишь, я говорил тебе про тот фонд? — Риш вздрогнула, подняв на меня взгляд, и осторожно кивнула. А я сделал ещё один глоток кофе, мрачно подумав о том, что будь моя воля — стёр бы с лица земли всю эту организацию. И плевать как — по закону или против него, но…

Я криво усмехаюсь, качнув в такт собственным мыслям. Я умею быть объективным и трезво оценивать ситуацию. У меня нет таких денег и связей, что всё это провернуть, но даже это не главное. У меня нет желания быть альтруистом для всех обиженных той судьбой.