Двойняшки для Медведя

Всё, что я хочу — это обеспечить безопасность себе и своей семье. Хочу, могу и делаю. И пусть это звучит очень цинично — плевать.

Я не был и не собираюсь быть белым и пушистым.

— И что с ним?

Простой вопрос отвлекает от злых, откровенных мыслей и я ставлю чашку на стол, ероша волосы на затылке. Ставлю локти на стол и говорю дальше, осторожно подбирая слова:

— Гор выяснил кое-что, — о способе, точнее об источнике этой информации я тактично молчу. Напоминать Ирине о череде девиц до и после неё, не самый лучший метод по избавлению своей второй половинки от терзающих страхов и неуверенности в себе. — Оказывается, случай с тобой… Точнее, то, как они с тобой работали…

Пальцы сжимаются в кулаки, стоит вспомнить не уважаемую Дячишину, её визит в мою квартиру и тот высокомерный взгляд, полный внутреннего превосходства, которым меня мерили всю дорогу. До зуда в ладонях хочется найти эту женщину прямо здесь и сейчас и мужественно пожать её тонкую шею. Желательно — с летальным исходом, да. Но вместо того, чтобы сорваться с места и начать нести в мир свет и добро, я делаю глубокий, отчаянный вдох и загоняю в дальний угол неуместную сейчас злость. Старательно игнорирую кипящее в груди раздражение и продолжаю свой монолог, не повышая тон и стараясь выбирать слова:

— Как я понимаю, на нас отлаженная годами схема дала нехилый такой сбой. Причём — по всем фронтам. По негласным правилам, ну или говоря грубо, согласно всё той же отработанной схеме, нас должны были оставить в покое. Полная семья, стабильное финансовое состояние, законный брак — этого уже достаточно, чтобы свернуть все попытки нас достать. По крайне мере так должно было быть. И так было бы. Если б не одна настырная мадам, решившая прыгнуть выше своей головы.

Наверное, мне стоило быть снисходительным. В конце концов, какая тварь дрожащая не мечтает урвать кусок отличного пирога? Да ещё приложив для этого как можно меньше усилий? Вот только стоит подумать об этой самой «мадам», как мысли сами собой сворачивают в сторону пыток времён святой инквизиции.

Будь моя воля, я б отправил её на костёр и плевать, что это даже звучит жестоко и бесчеловечно.

— Эта Дячишина хочет денег. Много и сразу, в обход общей кассы. Нашла себе парочку приятелей по интересам и собирается давить тебя до конца. И в этот раз, боюсь, на простом запугивании они не остановятся.

— Тогда я… Я не понимаю, — Риш хмурится, цепляет пальцы в замок и сверлит взглядом собственные коленки. — Если они не остановятся… Если всё так, как ты говоришь и мы не можем ничего сделать, не можем избавиться от них по закону… То что мы вообще можем, Макс? Как… Как мы можем себя защитить?"

"Голос Иринки дрожит от переполняющих её эмоций.