Двойник короля 18

— Переводи! — приказал ему. Момент дипломатический, исторический, и я должен был соответствовать. — Я заключаю союз с Монголией.

Жаслан кивнул и начал говорить. Его голос звучал чётко, каждое слово выверено, без лишних эмоций. Идеальный переводчик — не добавляет и не убавляет."

"— Вы получите зелья лечения, выносливости, скорости, силы, от боли, — продолжил я и при каждом названии видел, как загораются глаза монгольских военачальников. Они понимали ценность этих средств, их преимущество на поле боя.

Хан стоял неподвижно, но следил за каждым моим жестом, каждым изменением выражения лица.

Он слушал не слова, а то, что скрывалось за ними.

— Помимо этого, кристаллы. Моя земля богата ими. И это ещё не всё, — я сделал драматическую паузу, давая переводчику время, а слушателям — возможность осознать ценность предложения. — Оружие современное, защиту, машины, артефакты — всё для вашей победы.

По залу прокатился восхищённый вздох, кто-то ударил рукоятью меча о щит, создавая ритмичный, нарастающий гул. Я чувствовал энергию, исходящую от монголов — дикую, первобытную, жаждущую битвы и побед.

Тут уже хан на меня смотрел с интересом.

Его взгляд стал острее, внимательнее. Морщины на лбу собрались в глубокие борозды, словно он пытался разгадать новую загадку. Руки слегка напряглись, пальцы сжались.

— Даже когда я «отдыхаю», работаю, — подмигнул, копируя его же жест. Маленькая месть за предыдущую шутку. — И побольше твоего. Уже понял, что ты задумал.

Хан подался вперёд, его глаза сузились. В них мелькнуло удивление, смешанное с уважением. Он не ожидал, что я так быстро разгадаю планы. Вокруг трона прекратились разговоры, все замерли, наблюдая за нашей словесной дуэлью.

— Понял? — сощурил глаза мужик, и в его голосе звучал вызов. Он хотел услышать мои выводы, проверить, насколько глубоко я проник в замыслы.

— Да, — кивнул, позволив себе лёгкую, уверенную улыбку. Я не спешил с ответом, растягивая момент, заставляя хана и всех присутствующих ждать. — Хочешь разбить джунгаров, пока они не пришли в себя, и объединить великую Монголию. Едины под небом.

Слова упали в тишину зала, как камни в спокойное озеро. Волны шёпота и удивления пошли от трона к дальним стенам. Я назвал вслух то, что было тайной стратегией, известной лишь ближайшему окружению Тимучина.

Хан даже растрогался. Его глаза, обычно твёрдые, как сталь, чуть увлажнились. Он быстро моргнул, прогоняя эту непозволительную для воина слабость, но я успел заметить. Древние мечты его народа, его личные амбиции — всё это я произнёс так просто, словно читал мысли.

— Становись моим сыном! — заявил он с новой силой. Это была уже не просьба, а почти мольба. — Ты рождён царём, императором, монархом.

Вокруг снова поднялся гул одобрения.