Двор Тумана и Ярости

— Они вполне могут, если короля Хайберна не остановить с Котлом.

Амрен содрогнулась и подметила:

— Дверь запечатана.

Я вытерла руку о шею — единственную чистую часть моего тела, а другой убрала прочь последнюю грязь с круглой двери. Каждое легкое прикосновение к свинцу отзывалось уколами холода. Но вот показалось резное кольцо в центре двери.

— Эта штука пролежала здесь долгое время, — пробормотала я.

Амрен кивнула.

— Я не удивлюсь, если вопреки отпечатку силы Высшего Лорда, здесь никогда не ступала нога Тарквина и его предшественников. И если охранное родовое заклятье передается им с принятием власти.

— Тогда зачем прятать Книгу?

— А ты бы не хотела запереть вещь устрашающей силы? Так, чтобы никто другой не смог ее использовать во имя зла или ради своих корыстных целей? Или, возможно, они заперли ее на случай необходимости в качестве главного козыря в рукаве. Я не имею ни малейшего представления, почему изначально именно они среди всех прочих дворов получили половину Книги.

Я кивнула и положила свою руку прямо на кольцо внутри свинца.

Меня пронзил удар, словно молния, и я зарычала, налегая на дверь.

Мои пальцы примерзли к ней, как будто эта сила высасывала мою сущность, пила меня, как Амрен пьет кровь. Я ощутила ее сомнение, возникший вопрос…

«Я — Тарквин. Я — лето. Я — тепло. Я — море, небо и засеянное поле»."

"Я стала каждой улыбкой, что он подарил мне. Стала кристальной синевой его глаз и его бронзовой кожей. Я ощутила, как моя кожа меняется, как кости вытягиваются и приобретают другую форму. Пока я не стала им, и сейчас на дверь давили мои мужские руки. Пока моя сущность не превратилась в то, что я почувствовала за внутренним ментальным щитом Тарквина — море, солнце и морскую воду.

Я не позволила себе даже подумать о том, какую силу я только что использовала. Не позволила ни одной части меня, что была не Тарквином, проявиться хоть на мгновение.

«Я твой хозяин, и ты позволишь мне пройти».

Замок тянул все сильнее и сильнее, я едва могла дышать…

Потом послышался щелчок и тяжелый скрип.

Я вернулась в свою собственную кожу, и вскарабкалась на кучу грязи как раз в тот момент, когда дверь провалилась и отодвинулась в сторону.

Она скрылась под камнями, открывая глазам винтовую лестницу, зиявшую первобытной угрюмостью. Влажный соленый бриз снизу принес вихри силы.

Из-за открывшейся лестницы лицо Амрен стало бледнее обычного, а серебристые глаза ярко засверкали.

— Я никогда не видела Котел, — промолвила она, — но если даже песчинка его силы ощущается именно так, тогда он должен быть действительно устрашающим.

В самом деле, эта сила заполнила зал, мою голову и легкие — удушающая, топящая и искушающая.