Сводные поневоле

Мы были очень дружны с ними.

Как и с Евой…

Я был уверен, что это именно братья заставили ее подойти к нам. И когда заметил краем глаза Алана, внутри что-то резко воспротивилось. Словно зверь взбунтовался, требуя защитить свое и не отдавать.

С огромным трудом мне удалось удержать себя в узде и представить друга Еве. Естественно, она отреагировала показательно равнодушно. Она вообще демонстрировала стойкое безразличие. Хотя я был уверен — она не успокоилась. И, в общем-то, был готов, что она что-то да отколет.

Но не ожидал, что прямо на похоронах…

Когда мне доложили, что сестра взяла такси и рванула в аэропорт, даже не поверил, что она рискнула на это пойти. Можно было бы просто дать распоряжение привезти дурочку и запереть дома, но я не сдержался и сам поехал, чтобы встретить эту нахалку, решив вправить ей мозги. А в итоге…

В итоге сорвался и вывалил план с ее свадьбой раньше времени.

Только Ева влияла на меня так. Ни один бизнес-партнер не мог меня выбесить и вывести из себя так, как она. Рядом с ней напрочь перегорали все предохранители. Не так я планировал рассказать ей про брак. Но теперь было поздно посыпать голову пеплом — нужно было думать, как быть дальше. Ведь я обещал отцу…

В памяти всплыл тот день, когда отец загремел в больницу, а я, пожалуй, впервые увидел его уставшим и… слабым?

Тогда я думал, что услышу привычные наставления относительно бизнес-решений и проектов, которые были на его личном контроле.

Но я ошибся. Речь пошла о сестре.

— Позвони Еве, — попросил он. — Пусть прилетит.

— Сейчас? — озадаченно спросил я. — Так ведь у нее учеба. Через пару месяцев же вроде собиралась…

— Нет, сейчас, — упрямо повторил отец.

— Хорошо. Но зачем? — я был удивлен подобным требованием. Но вместе с тем внутри появилось сладкое предвкушение встречи с сестрой. И в то же время обожгло пониманием ненормальности этого.

— Вот приедет она, тогда и узнаешь.

— Но…

— Все, Никас, иди. Прилетит Ева — привези ее ко мне. Лично.

Я был обескуражен его требованием. Ведь их отношения давно стали весьма прохладными. Я не понимал этого, даже пытался пару раз выяснить, за что отец так не любил дочь. Иначе я не мог назвать то, что происходило. И когда достал отца окончательно, тот припер меня к стенке вопросом, после которого я больше никогда не заводил этот разговор.

— Ты влюбился, Ник? — я ошарашенно смотрел, едва дыша. — В Еву. Ты в нее влюбился? Поэтому так остро реагируешь на сестру, с которой почти не общаешься?

Тогда я наплел всякой ерунды и свалил подальше, чтобы унять бешеное сердцебиение. Потому как взгляд отца был таким, что я снова ощутил себя несмышленым мальчишкой.

Ева, к слову, тогда не прилетела. Заявила, что у нее важные экзамены, и сдержанно пожелала отцу поправляться.