Сводные поневоле

Удивилась ли я тому, что на нем было исключительно то, что я люблю? Если честно, то да. Я была уверена, что он давно не особенно обращал на меня внимание за завтраком или обедом.

И вот надо же — до этого момента я и правда не хотела есть. Но стоило увидеть то, что принес Ник, как желудок предательски заурчал.

Строить из себя недотрогу я не стала — молча принялась есть. В конце концов, если чувство вины заставило Никаса позаботиться обо мне — пусть так. Я не гордая. Поем. Тем более что было и правда вкусно. И это совершенно не значило, что я забыла все его тиранские замашки.

Брат терпеливо ждал. Не мешал. И даже к окну отошел, чтобы не давить своим взглядом. Опять же — удивительно. Он будто решил сегодня примерить на себя совершенно иную роль. И это настораживало.

— Спасибо, — сдержанно произнесла я, закончив, и сложив всю посуду стопочкой.

— Поговорим?

Он пытливо посмотрел на меня, явно ожидая сопротивления. Наверняка даже придумал аргументы, чтобы все же заставить обсудить то, что негласно висело между нами.

— Давай.

В глазах Ника промелькнуло удивление вперемешку с облегчением.

— Я хочу извиниться. За свое поведение вчера, — добавил он, заметив мое недоумение. — Я не должен был срываться на тебе, просто… — Ник рассеянно запустил руку в волосы, испортив свою идеальную прическу. Мотнул головой, словно каким-то своим мыслям, и снова посмотрел на меня. — Я… В общем, я был шокирован тем, что узнал, и… Не удержал себя в руках.

— Я заметила, — ехидно ответила ему. — И что дальше? Сделаем вид, что ничего не было?

— А ты хочешь?

— Чего?

— Чтобы все было, как раньше?

— Смотря что ты под этим подразумеваешь, — осторожно ответила я. — Если ты про наши споры и твою тиранию, то нет, спасибо. Впрочем, если ты решишь оставить этот вариант — я потерплю. До свадьбы.

Наверное, даже себе я бы не рискнула признаться, что намеренно провоцировала Никаса. Наш поцелуй и его слова я помнила очень хорошо. Но пока не понимала, как к этому относиться. Вчера все было слишком на эмоциях. Но сегодня… Сегодня мы оба остыли, и кто знает, что за позиция теперь у брата?

Он стиснул зубы и зло прищурился. Что ж, кажется, про мой брак его мнение не изменилось.

— Ты правда хочешь замуж за Алана?

— О, так теперь ты решил все же поинтересоваться моим мнением?

— Я… — Ник осекся, шумно вдохнул, словно борясь сам с собой. Выглядело это забавно, но в то же время, зная причину подобного, мне было не до веселья. — Да, теперь я хочу спросить твоего мнения. Прости, что раньше вел себя как идиот.

— То есть для того, чтобы вспомнить, что я — живой человек, нужно было найти письмо с откровениями моей мамы, да? Без этого ты считал нормальным то, что устроил?

Во взгляде Ника были сожаление, боль и, кажется, отчаяние.