Сводные поневоле

 — А он набрался смелости признаться тебе? Рассказал о том, почему вдруг так резко передумал насчет свадьбы? Или, может, прикрылся опять какими-то благородными целями?

С каждым вопросом мне все больше становилось не по себе. Да, у нас с Ником была полная неразбериха в отношениях, но это не касалось никого, кроме нас!

— Я не понимаю, о чем ты, — скомканно ответила, чтобы закончить нелепый разговор.

— Нет уж, послушай, Ева. Твой брат водит тебя за нос, а ты все равно продолжаешь верить и слушаться!

— Да я не…

— Он хочет тебя! И чувства его совершенно не братские!

И с таким пренебрежением, с таким превосходством он говорил об этом, будто ждал, что я тут же заклюю Никаса и поставлю на нем крест. Наверное, только сейчас до меня дошло в полной мере, как смотрится наша с ним ситуация со стороны.

Когда никто не знал правды.

И это заставило меня задуматься, каково было Никасу все эти годы.

— Ты не удивлена… — вдруг дошло до Алана. — Ты знала? То есть ты поэтому? Ты тоже его… любишь?!

— Нет, не поэтому, — жестко отрезала я, боясь, что беседа уйдет не туда.

— А тебя не смущает, что у него Катя есть?

— Я собираюсь вернуться обратно, к себе.

— И Ник отпустит тебя? — не поверил Бестужев.

— Да.

Кажется, я смогла его шокировать. Потому что он замолчал и просто обескураженно смотрел на меня.

— Тогда зачем? Зачем отменять свадьбу?

— Это неважно уже. Я все равно собиралась сбежать до того, как это случится, — устало произнесла я, решив, что так будет проще закончить наше общение.

Алан хмуро сдвинул брови.

— То есть я настолько тебе противен, что ты, выходит, все это время врала мне?

— Как и ты. Так что мы квиты.

Он смерил меня нечитаемым взглядом и качнул головой так осуждающе.

— Что ж, вы с Ником друг друга стоите. Поздравляю.

После чего развернулся и покинул дом. По идее мне бы должно быть стыдно или хотя бы неловко. Но вот не было. Устала я от постоянного давления и игр за спиной.

Да, наверное, я не намного лучше них, но плевать. Я просто хотела обратно в свою жизнь. Вот и все.

До оглашения завещания мы с Никасом больше не пересекались. Брат как будто избегал меня, а я не настаивала. Даже насчет прогулки с подругами договаривалась с ним по телефону.

Думала, откажет или запретит. Но нет. Попросил лишь взять водителя, и все.

И хотя я была рада тому, что он перестал на меня давить, внутри что-то зудело, не давая покоя.

Мне было не по себе.

Поэтому, когда сегодня утром он пришел ко мне в комнату, я даже обрадовалась.

— Готова? Нам выезжать через полчаса, — произнес он нейтральным тоном.

Снова сдержанный, спокойный и равнодушный. Опять та же маска, которую он так старательно держал в день моего возвращения.

— Готова.

Мы вместе спустились вниз, сели в машину."

"Никас был задумчив и совершенно не смотрел в мою сторону.