Элиза и ее монстры

В конце концов мама отправляет их всех спать. Черч и Салли залезают в палатку и устраиваются по обе стороны от меня, я притворяюсь, что сплю.

– И почему она дрыхнет? – тихо говорит Салли. – Дома ведь ложится не раньше двух.

– Устала, наверное, – еще тише отвечает Черч.

– От чего устала, от подъема на холм?

Черч ничего не отвечает. Они забираются в спальные мешки и полчаса шепчутся о том, что скоро начнется сезон игры в соккер на открытом поле. А я даже не поняла, что предыдущий сезон закончился, – мама с папой просто говорили мне, когда отвезти их на тренировку или забрать. Я не знаю, как они закончили сезон игры в зале. Были ли у них соревнования? Призы?

После довольно продолжительного молчания Салли произносит:

– Так ты действительно ходил на кастинг для мюзикла?

Выдержав короткую паузу, Черч отвечает:

– Да. А что?

– Просто интересно. Почему ты ничего не сообщил мне?

– Потому что ты сказал бы, что это из-за Мейси Гаррисон.

– А что… Нет?

– Нет.

– Но ты не собираешься попробовать петь в хоре?

– Очень может быть.

– Зачем? – В голосе Салли появляется едва уловимая насмешка.

– Потому что мне это нравится, – тихо рявкает в ответ Черч. – Мы не должны все время заниматься одним и тем же. Прими участие в математической олимпиаде или еще что придумай. Ты любишь математику. У тебя получится.

– Математика для ботаников.

– Салл, есть одна вещь, которую тебе следует знать.

– Не надо.

– Ты и есть ботаник.

– Я не ботаник. Элиза у нас ботаник.

– Вообще-то я считаю, что Элиза гик. Я видел ее отметки. По сравнению с нами она учится ужасно плохо.

– Значит, ты ботан, раз знаешь разницу.

– Вот и хорошо.

Салли молчит, но я слышу, как он дышит в темноте. Я не могла представить, что Черчу так легко удастся задеть Салли за живое. Я не знала, что Салли любит математику. Не знала, что оба они хорошо учатся. Не знала, что Черч хорошо поет… что его интересует музыкальный театр.

Я прожила рядом с ними всю их жизнь, но до сих пор относилась к ним как к чужим.

На секунду распахиваю глаза. Смотрю на Черча; он смотрит на меня. Снова закрываю глаза. Притворяюсь, что ничего не заметила. Притворяюсь, что сплю."

"Салли снова заговаривает о соккере, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло, но Черч больше не отвечает ему. Салли тоже замолкает и с мычанием поворачивается на другой бок. В палатке становится тихо. Я мечтаю о миске со сваренными вкрутую яйцами. Пальцы томятся по телефону, компьютеру, ручке, по чему-то моему. Здесь настолько ничего нет, что у меня это в голове не укладывается. Ничего, кроме грязи и запаха костра и смоуров, приготовленных из зачерствевших пшеничных крекеров. Ничего и никого, кроме моих братьев, которые неожиданно кажутся не такими уж одинаковыми.

Я плохо спала в ту ночь.