Элиза и ее монстры

По всей вероятности, мой телефон сдохнет еще до конца нашей вылазки на природу. Но менее обидно мне от этого не становится. В первый день мы лазаем по каким-то умеренно впечатляющим холмам, потому что Индиана не смогла родить одну или парочку гор. Я почти выкашливаю сведенное спазмом легкое. Салли и Черч смеются надо мной. Утро второго дня посвящено пещерам, но по крайней мере мама с папой избавляют меня от необходимости забираться в них – меня невозможно заставить войти в нечто тесное, и темное, и низкое. Мне плевать, что они не собираются всерьез заняться их изучением, я видела достаточно ужастиков, чтобы знать, какие существа из городских легенд могут там обитать.

Сижу у входа в пещеру и рисую палочкой по грязи Эмити и Дэмьена. Вокруг них не ошивались родители, велевшие им делать то и не велевшие это. Кто-то как-то спросил, почему у стольких моих персонажей нет родителей. Эмити разлучили с ее семьей. Фарен – сирота с острова Ноктюрн. Родители Дэмьена и Рори умерли, когда те находились в самом начале подросткового возраста. Не все они были ужасными людьми – не то чтобы я так выражала свою подсознательную агрессию по отношению к собственным родителям. Просто их не было.

Не знаю почему. Может, это все-таки было чем-то подсознательным.

Разумеется, было. Все искусство – сплошное подсознание.

Я слишком сильно тыкаю палочкой в грязь, и ее кончик ломается. Обхожу полянку и нахожу другую.

Гадаю, чем занято сообщество фанатов. Что делают Эмми и Макс. Эмми, возможно, сражается с преподом по матанализу, а Макс, вне всякого сомнения, пытается вернуть свою девушку. А может, все не так – может, Эмми ест конфеты и смотрит повторы «Собачьих дней», а Макс пережил разлуку с девушкой и занялся более захватывающими делами, скажем, упорядочивает свою коллекцию фигурок могучих рейнджеров. Завтра, когда мама с папой вернут мне мой несчастный телефон, я все узнаю.

Эмити и Дэмьен смотрят в одну и ту же сторону, атакуя невидимого врага, так что напротив них я рисую поднявшегося на дыбы длинношеего встающего-с-закатом с разинутой пастью и выпущенными когтями. Масштаб поначалу никуда не годится, и я стираю чудище подошвой ботинка и начинаю рисовать его заново.

Я скучаю по Уоллису, скучаю по Максу и Эмми и по сообществу фанатов тоже, но по Уоллису я скучала бы, даже если бы телефон был при мне и я могла бы разговаривать с ним. Я бы хотела сидеть с ним в «У Мерфи», зажатая между стеной и его большим телом. Смотреть, как он макает оба конца суши-ролла в соевый соус, когда мы выбираемся поесть в ресторан. А вот он убирает ручкой волосы со лба – они сильно отросли с октября, и ему постоянно приходится делать это.

Боже, не прошло даже четырех дней с тех пор, как я видела его. Это просто смешно.