Элиза и ее монстры

Мы теперь с ним наравне – между нами нет правых и виноватых. По крайней мере я надеюсь на это.

– Уоллис.

Он поднимает глаза.

– Я хочу быть счастливой, – говорю я.

– Я тоже, – отвечает он.

Мы молча сидим несколько долгих минут до тех пор, пока не перестаем дрожать. Я встаю и тяну его за собой, но с его весом это выглядит так, будто я просто наклонилась к нему, и наконец он поднимается сам. Снова обнимает меня, на этот раз чуть нежнее.

Смотрит, как я сажусь в машину и еду домой.

Просыпаюсь я оттого, что Салли тычет мне в лицо конвертом.

Сквозь окна спальни льется солнечный свет. На моих ногах лежит Дэйви. Салли оставляет дверь открытой, и я слышу, как мама, папа и Черч ходят вокруг основания лестницы. На конверте выведен мой адрес, а вместо адреса отправителя значится только абонентский ящик. И никаких имен. Наклонные буквы написаны густыми чернилами. Открываю конверт и достаю письмо на толстой пергаментной бумаге.

Я знаю, чья подпись стоит внизу, хотя еще не вижу ее, но это не делает все хоть чуточку менее невероятным."

"Дорогая Элиза,

Спасибо вам большое за ваше письмо. Я не часто пишу письма, и прошло уже некоторое время с тех пор, как я общалась с кем-либо, живущим более чем за пять миль от моего дома, так что простите, если что-то покажется вам странным.

Начну я с того, что скажу вам, что вы вовсе не ничтожество. Я не знаю вас, но нужно обладать слишком уж необычным воображением, чтобы вас так назвать. Многие люди, считающие себя ничтожествами, таковыми не являются. То, что вы ударились о столик в столовой, ни в коей мере не делает вас кем-то подобным. (Хотя, я уверена, это не доставило вам удовольствия.)

Вы оказались на виду у публики, и это, конечно же, достаточно трудно перенести, тем более что вы старшеклассница, а значит – подросток. Когда-то я находилась в вашем положении и вспоминаю о нем без всякого удовольствия. Моя сестра любила школу. Я же не обладала ее прытью, позволяющей лавировать среди учебы, внеклассной работы и общения со сверстниками и учителями, а ведь все это нередко приходилось делать одновременно. Я никогда не завидовала ей в таких вещах, в частности потому, что находила убежище в своем творчестве.

Я подозреваю, что мой опыт – это не ваш случай. Популярность настигла меня значительно позже, чем вас, когда я была уже устроена в жизни и долгие годы не вспоминала об учебе в школе. Ваша же известность сопровождает вас практически всю вашу сознательную жизнь; из нескольких дошедших до меня новостных заметок я узнала, что вы работали над своей историей большую часть того времени, что учились в старших классах. Не могу представить, каково вам приходилось и как это возможно – хранить подобный секрет, когда приходится делить свое сердце со столькими людьми.

Искусство – дело одиночек.