Эпоха мертвых. Москва

Кто грыз труп?

Я присел на корточки, присмотрелся внимательней. Череп был разбит, судя по всему – чем-то тяжелым и острым, вроде топора. Труп сбросили в канаву, остались даже в прошлогоднем бурьяне следы, как он катился. Чей труп, мужской или женский, сейчас и не поймешь. А вот кто его ел? Никаких других следов не видно. Если бы жрал кто-то крупный, то остатки сухого прошлогоднего репейника вокруг мертвого тела были бы изломаны. А такого не произошло.

Я огляделся по сторонам. Канава с одной стороны шла вдаль, а с другой исчезала в бетонной трубе сантиметров пятьдесят в диаметре.

Оттуда кто-то приходил?

Я поднялся с корточек и медленно пошел над канавой в сторону трубы, приглядываясь к земле. Прошел дождь недавно, все следы смыл, но дно канавы тоже было засыпано пылью, а туда дождь не попадал. И как раз там отпечаталось множество мелких следов. Крысы! Вот кто обожрал труп. А вот живые крысы или мертвые – это неизвестно. Следы у них одинаковые. И вообще, я только думаю, что это крысы, вспомнив, как выглядели лапы наших подопытных. А может это вообще зверь, науке неизвестный. Шучу.

Мне стало как-то зябко сидеть возле этого входа в темную трубу, я быстро поднялся и отошел к машинам.

Мы по очереди крутили ручки возле колонок, не только долив баки, но и заполнив под пробку бочки, из которых мы успели топливо израсходовать. Это радует, считай, что расход снова с нуля начинаем.

Однако, занял весь процесс около часа. И когда мы отъехали от колонки и я посмотрел на часы, то задумался, сколько же мы сегодня еще проехать успеем? Впереди нас ожидал большой мост возле поселка Жестылево, но он мне тоже не нравился ввиду своей «засадопригодности».

Поэтому мы решили сделать изрядный крюк, в сторону Буславля, а оттуда двигаться проселками в сторону Сергиева Посада. Проселков на моей карте в этом месте не было, зато были деревни, а деревни всегда между собой или с близлежащим шоссе соединяются. Так что я не сомневался в том, что мы дорогу найдем."

"Поначалу дорога у нас под колесами была асфальтовая, но разбитая до невозможности. Трясло на ней беспощадно. Поэтому, когда мы нашли съезд на проселок и свернули на мягкую грунтовку, ощущение было такое, что как будто в рай въехали.

Наступила почти что тишина, нарушаемая лишь фырчанием мотора.

Напряжение, которое царило с утра, понемногу ослабло. По крайней мере, мы начали разговаривать, а то до сих по все в молчании ехали. Я понемногу начал прикидывать, где мы остановимся на ночлег. Хотелось бы это сделать где-нибудь подальше от основных трасс. Например, проселок, по которому мы ехали, мне очень нравился, потому как было похоже, что последняя машина по нему проехала дней сколько-то назад, а никак не сегодня. И это радовало.