Эркюль Пуаро

– Понимаете, – виновато, с детской интонацией сказала Линнет, – мне сейчас так хорошо – да еще все это в придачу. – Она повела рукой. – Мне хотелось сделать из Вод-Холла идеальный загородный дом, и, по-моему, получилось славно, вам не кажется?

– Здесь прекрасно. Прекрасная планировка. Все безукоризненно. Вы умница, Линнет.

Он помолчал минуту и продолжал:

– А Чарлтонбери – ведь он вам нравится? Конечно, требуется кое-что подновить и прочее, но у вас все так замечательно выходит. Вам это доставит удовольствие.

– Ну конечно, Чарлтонбери – это чудо."

"Она охотно поддакнула ему, но на сердце лег холодок.

Какая-то посторонняя нота внесла диссонанс в ее полное приятие жизни. Тогда она не стала углубляться в это чувство, но позже, когда Виндлшем ушел в дом, решила покопаться в себе.

Вот оно: Чарлтонбери – ей было неприятно, что о нем зашла речь. Но почему? Весьма знаменитое место. Предки Виндлшема владели поместьем со времен Елизаветы[69]. Быть хозяйкой Чарлтонбери – высокая честь. Виндлшем был из самых желанных партий в Англии.

Понятно, он не может всерьез воспринимать Вод... Даже сравнивать смешно с Чарлтонбери.

Зато Вод – это только ее! Она увидела поместье, купила его, перестроила и все переделала, вложила пропасть денег.

Это ее собственность, ее королевство.

И оно утратит всякий смысл, выйди она замуж за Виндлшема. Что им делать с двумя загородными домами? И, естественно, отказаться придется от Вод-Холла.

И от себя самой придется отказаться. Линнет Риджвей станет графиней Виндлшем, осчастливив своим приданым Чарлтонбери и его хозяина. Она будет королевской супругой, но уже никак не королевой.

«Я делаюсь смешной», – подумала она.

Но странно, что ей так ненавистна мысль лишиться Вода.

..

И еще не давали покоя слова, что Джеки выговорила странным, зыбким голосом: «Я умру, если не выйду за него замуж. Просто умру...»

Какая решимость, сколько убежденности. А сама она, Линнет, чувствовала что-нибудь похожее к Виндлшему? Ни в малой степени. Возможно, она вообще ни к кому не могла испытывать таких чувств. А должно быть, это замечательно по-своему – переживать такие чувства...

В открытое окно донесся звук автомобиля.

Линнет нетерпеливо передернула плечами. Скорее всего, это Джеки со своим молодым человеком.

Надо выйти и встретить их.

Она стояла на пороге, когда Жаклин и Саймон Дойл выходили из машины.

– Линнет! – Джеки подбежала к ней. – Это Саймон. Саймон, это Линнет. Самый замечательный человек на свете.

Линнет увидела высокого, широкоплечего молодого человека с темно-синими глазами, кудрявой каштановой головой, с прямоугольным подбородком и обезоруживающе мальчишеской улыбкой.

Она протянула ему руку. Его пожатие было крепким и теплым. Ей понравился его взгляд, в нем светилось наивное, искреннее восхищение.