Эркюль Пуаро

Ее раздражала дружба сына с троюродной сестрой, Джоанной Саутвуд. Не то чтобы, как она это формулировала, «там что-то есть»: там, она была уверена, ничего не было. Никаких теплых чувств к Джоанне Тим не выказывал – как и она к нему. Их взаимная приязнь основывалась на любви к сплетням и множестве общих друзей и знакомых. Им обоим были интересны люди – и было интересно посудачить о них. У Джоанны был язвительный, если не сказать злой, язык.

И не то, чтобы миссис Аллертон боялась, что Тим может влюбиться в Джоанну, когда невольно напрягалась в ее присутствии или, как сейчас, получая от нее вести.

Тут было другое, и не сразу скажешь что – может, неосознанная ревность при виде удовольствия, которое Тим испытывал в обществе Джоанны. Увлечение сына другой женщиной всегда отчасти поражало миссис Аллертон: ведь они с сыном идеальные собеседники. И еще: когда такое случалось, она чувствовала как бы стену, вставшую между нею и молодыми людьми. Она не раз заставала их бойко беседующими, и когда они со всем старанием, но и как бы по обязанности втягивали ее в разговор, тот сразу увядал. Спору нет, миссис Аллертон не любила Джоанну Саутвуд.

Она считала ее лицемерной и пустой, и бывало очень трудно сдержаться и не выразить свое отношение к ней.

В ответ на ее вопрос Тим вытянул из кармана письмо и пробежал его глазами. «Длинноватое письмо», – отметила его мать.

– Новостей немного, – сказал он. – Девениши разводятся. Старину Монти сцапали за вождение в пьяном виде. Виндлшем уехал в Канаду. Похоже, он не может опомниться, после того как Линнет Риджвей отказала ему. Она выходит за своего управляющего.

– Каков сюрприз! Он совершенный монстр?

– Отнюдь нет. Он из девонширских Дойлов.

Бедняк, разумеется, притом он был обручен с лучшей подругой Линнет. Крепко, крепко.

– Полное неприличие, – вспыхнув, сказала миссис Аллертон.

Тим послал в ее сторону любящий взгляд.

– Понимаю тебя, дорогая. Ты не одобряешь похищения чужих мужей и вообще мошенничества.

– Мы в молодости имели принципы, – сказала миссис Аллертон. – И слава богу! А нынешняя молодежь полагает, что может творить все что заблагорассудится.

Тим улыбнулся:

– Она не только полагает: она творит все это. Vide[70] Линнет Риджвей.

– Так это ужас какой-то!

Тим подмигнул ей:

– Выше голову, пережиток прошлого! Может, я твой союзник.

Во всяком случае, я пока что не умыкал чужих жен или невест.

– И впредь, уверена, не сделаешь этого, – сказала миссис Аллертон. – Я воспитывала тебя приличным человеком, – добавила она с чувством.

– Так что заслуга в этом твоя, и я тут ни при чем.

Ехидно улыбнувшись, он сложил письмо и вернул его в карман. Миссис Аллертон не удержалась от мысли: «Почти все письма он мне показывает. А когда от Джоанны – только зачитывает куски».