Эркюль Пуаро

– Я надеялась, что надоем им, – пожаловалась она. – Они уже часа два, если не больше, глазеют на меня и помаленьку окружают; крикну им «имши», погрожу зонтиком – они разбегутся, а через минуту-другую возвращаются и снова пялят на меня свои противные глазищи, и носы у них тоже противные, и приходится признать, что я не люблю детей – во всяком случае, неумытых и элементарно невоспитанных.

Она виновато рассмеялась.

Пуаро предпринял безуспешную попытку разогнать ватагу. Рассеявшись, ребятня снова собралась и взяла их в кольцо.

– Будь в Египте поспокойнее, цены бы ему не было, – сказала миссис Аллертон.

– Тут человеку не дают проходу. То клянчат деньги, то навязывают ослика или бусы, то тянут в туземную деревню или на утиную охоту.

– Огромный недостаток, это правда, – согласился Пуаро.

Он разложил на камне носовой платок и осторожненько опустился на него.

– Вашего сына сегодня нет с вами? – продолжал он.

– Да, Тиму надо отправить письма до отъезда. Мы поднимаемся до Второго порога.

– Я тоже.

– Очень рада. Признаться, я совершенно потрясена нашим знакомством. Когда мы были на Майорке, некая миссис Лич рассказывала о вас удивительные вещи.

Она потеряла кольцо во время купания и все переживала, что без вас его некому найти.

– Ah, parbleu, но я не тюлень, я не ныряю.

Оба рассмеялись.

Миссис Аллертон продолжала:

– Утром я видела из окна, как вы уходили с Саймоном Дойлом. Скажите, как вы его находите? Мы все совершенно заинтригованы.

– Правда?"

"– Да. Понимаете, его женитьба на Линнет Риджвей была полнейшей неожиданностью. Предполагалось, что она выходит за лорда Виндлшема, и вдруг она обручается с мужчиной, о котором никто слыхом не слыхал.

– Вы хорошо знаете ее, мадам?

– Нет, но моя родственница, Джоанна Саутвуд, ходит у нее в лучших подругах.

– А, да, я встречал эту фамилию в газетах. – Он продолжал после паузы: – Хроника не обходится без молодой леди, вашей мадемуазель Джоанны Саутвуд.

– О да, она умеет себя подать, – отрезала миссис Аллертон.

– Вы ее не любите, мадам?

– Невыдержанная на язык. – Миссис Аллертон была само раскаяние. – Я человек старой закваски. Не очень я люблю Джоанну. Зато с Тимом их водой не разлить.

– Понимаю, – сказал Пуаро.

Собеседница стрельнула в его сторону взглядом и сменила тему:

– Как же мало с нами молодежи! Прелестная девушка с каштановыми волосами, что состоит при чудовищной матери с тюрбаном, пожалуй, тут единственное юное существо.

Я обратила внимание, что у вас был долгий разговор с ней. Мне интересна эта девушка.

– Отчего так, мадам?

– Мне ее жаль. Сколько страданий принимаешь в молодости, имея чувствительное сердце! А она, мне кажется, страдает.

– Да, она несчастлива, бедняжка.

– Мы с Тимом зовем ее «букой». Пару раз я пыталась разговорить ее, но она меня осадила.