Ермак

Не в рубашке тебя Катерина родила, а в кольчуге! Я не сильно поняла все заумные слова доктора про траектории, углы попадания, рикошета, слышала, когда тебя повторно перевязывали, а я помогала, но пуля попала тебе в один из твоих метательных ножей на перевязи, а под ним ещё и часы цесаревича оказались.

Мария протянула руку и вытянула выдвижной ящик тумбочки. Достав из него нож и часы, показала их мне.

«Вот это да!» – подумал я, рассматривая нож и часы. Судя по всему, пуля по касательной ударила в нож, согнув его. Нож раздавил корпус часов. Попытался представить траекторию пули и положение моего тела в прыжке, чтобы такое произошло.

Получилось с трудом.

«Да-а-а уж! Как сказал бы Киса Воробьянинов, везение зашкаливает», – пронеслось у меня в голове.

– Так что, господин гвардии подполковник, отделались вы легко. Немного грудную мышцу повредило, даже сшивать ничего особо не пришлось, всего четыре шва наложили. Ещё ребра тебе сильно зашибло, да синячище во всю грудь, – продолжила Мария. – Доктор беспокоится, что может быть перелом рёбер и контузия легкого. Но я ничего такого не чувствую.

Мария протянула правую руку, и её ладонь застыла над моей левой грудной мышцей.

Знахарка закрыла глаза, склонив голову. Вены на её левом виске, который я видел, набухли и, казалось, запульсировали. На лбу выступили капельки пота. Через несколько секунд Мария встряхнула рукой, как будто сбрасывая с ладони что-то на пол, и глубоко вздохнула.

– Нет, ничего такого плохого не чувствую, – на выдохе с трудом произнесла она. – Через три-четыре недели всё будет в норме. Только шрам на груди останется. Но, как говорится, шрамы украшают мужчину. Только что-то у тебя их уже многовато.

В прошлой жизни столько же было, или больше?

– Нет. Где я? – с трудом выдавил из себя три слова."

"– У меня. В комнате для больных. Ты теперь погорелец. – Мария невесело усмехнулась. – Сожгли хунхузы твой хутор. А у Селевёрстовых и так тесно. Не на полатях же тебе лежать. Вот и перенесли ко мне.

«Вот это номер! Хорошо, что ещё пару месяцев назад дедовы награды, шашку с кинжалом, документы, бумаги, деньги и настойку женьшеня перенёс к Селевёрстовым. Мальки очень любопытные были. Всё им надо было посмотреть, потрогать. А самородки давно в схроне лежат, подальше от чужих глаз.

Но добра много пропало. Книги, учебники, одежда, снаряжение, оружие… Ё-моё!!! Можно сказать, я теперь гол как сокол, но, слава богу, остёр как топор», – грустно усмехнулся про себя.

– Не переживай, Тимофей, – Мария погладила меня по голове. – Станичники помогут отстроиться. Тем более, если бы не твой младший десяток, и станице бы не поздоровилось. А так отбились, почти без потерь.

Я вопросительно уставился на знахарку.

– На станицу тоже было нападение. С двух сторон.