Эркюль Пуаро

Что вы собираетесь предпринять? Если вы должны поставить в известность полицию, нельзя ли переложить всю вину на меня, и только на меня? Да, я охотно проткнула бы его кинжалом и двенадцать раз. Ведь он виновен не только в смерти моей дочери и внучки, но и в смерти другого ребенка, который мог бы жить и радоваться. Но и это еще не все. Жертвами Кассетти были многие дети и до Дейзи; у него могли оказаться и другие жертвы в будущем. Общество вынесло ему приговор: мы только привели его в исполнение. Зачем привлекать к этому делу всех? Они все верные друзья – и бедняга Мишель.

.. А Мэри и полковник Арбетнот – ведь они любят друг друга...

Ее красивый голос эхом отдавался в переполненном вагоне – низкий, волнующий, хватающий за душу голос, многие годы потрясавший нью-йоркскую публику.

Пуаро посмотрел на своего друга:

– Вы директор компании, мосье Бук. Что вы на это скажете?

Мосье Бук откашлялся.

– По моему мнению, мосье Пуаро, – сказал он, – ваша первая версия была верной, совершенно верной. И я предлагаю, когда явится югославская полиция, изложить эту версию. Вы не возражаете, доктор?

– Разумеется, – сказал доктор Константин, – а что касается.

.. э... медицинской экспертизы, мне кажется, я допустил в ней одну-две ошибки.

– А теперь, – сказал Пуаро, – я изложил вам разгадку этого убийства и имею честь откланяться.

ТРАГЕДИЯ В ТРЁХ АКТАХ

Моим друзьям – Джеффри

и Виолете Шипстон.

Акт первый

ПОДОЗРЕНИЕ

Глава 1

«ВОРОНЬЕ ГНЕЗДО»

Мистер Саттертвейт сидел на террасе виллы «Воронье гнездо» и смотрел, как ее хозяин, сэр Чарльз Картрайт, взбирается по тропинке, ведущей от моря к дому.

Вилла «Воронье гнездо» представляла собой современный образчик бунгало, снабженного всяческими усовершенствованиями.

Ни намека на портики, фронтоны и прочие архитектурные украшения, столь любезные сердцу зодчего средней руки. Это было незатейливое приземистое сооружение из белого камня, гораздо более просторное внутри, чем можно предположить по его внешнему виду.

«Вороньим гнездом»[66] вилла была названа потому, что стоит высоко над морем, и из нее как на ладони видна гавань Лумаут. Терраса, обнесенная прочной балюстрадой, одной стороной круто нависает над морем.

Если идти по дороге, то от «Вороньева гнезда» до города не менее мили. Дорога эта, петляя, поднимается над морем и уходит в глубь побережья. Но сэр Чарльз Картрайт шел сейчас крутой рыбачьей тропой, по которой до города рукой подать – минут семь пешком.

Сэр Чарльз был стройный загорелый человек средних лет, одетый в поношенные серые фланелевые брюки и белый свитер. Он шел размашистым шагом, слегка согнув руки в локтях. «Сразу видно – бывалый моряк», – сказали бы многие, глядя на него.