Эркюль Пуаро

Впрочем, он вечно примеряет к себе разные роли. Два года назад оставил сцену, дабы, по его словам, вкусить радости простой сельской жизни, вдали от света, и позволить себе наконец вполне насладиться тем, что так давно влекло его – морской стихией. И вот едет сюда и принимается строить «простой сельский коттедж». Три ванные комнаты, кругом разные новомодные штучки... Я тоже был уверен, что Чарльзу все это скоро наскучит. В конце концов ему ведь нужна публика. Два-три отставных капитана, стайка пожилых дам, пастор – разве это зрители? «Простой парень, влюбленный в море» – я думал, ему полугода для этой забавы за глаза хватит.

Потом все ему прискучит, и он разыграет роль утомленного светом денди, скажем, в Монте-Карло или владетельного лорда где-нибудь в Шотландии, ведь Чарльз так непостоянен.

Доктор умолк. Он и так слишком долго говорил. Глаза его с неподдельной теплотой озабоченно следили за сэром Чарльзом, который поднимался по тропе к дому, не подозревая, что за ним наблюдают. Вот-вот он уже появится на террасе.

– Однако, сдается мне, мы ошиблись, – снова заговорил сэр Бартоломью. – Простая жизнь, похоже, ему не наскучила.

– В человеке, который превратил свою жизнь в театр, так легко ошибиться, – проговорил мистер Саттертвейт. – Не стоит доверять его искренности.

Доктор кивнул.

– Да, вы совершенно правы, – задумчиво сказал он.

– Привет! – воскликнул Чарльз Картрайт, взбегая по ступеням на террасу. – «Мирабель» превзошла все ожидания. Жаль, что вы не пошли со мной, Саттертвейт.

Мистер Саттертвейт покачал головой. Пересекая Ла-Манш, он всякий раз терпел жестокие страдания и, не питая никаких иллюзий на свой счет, не хотел подвергать себя новым испытаниям.

Утром из окна своей спальни он наблюдал за маневрами «Мирабели». Дул крепкий бриз, и мистер Саттертвейт от души возблагодарил небо за то, что остался дома.

Подойдя к окну гостиной, сэр Чарльз велел подать напитки.

– Вам тоже следовало бы походить на яхте, Толли, – обратился он к своему другу. – Вы же у себя на Харли-стрит только и делаете, что расписываете своим пациентам прелести морских прогулок.

– Знаете, в чем главное преимущество профессии врача? – проговорил сэр Бартоломью. – Возможность не следовать своим собственным советам.

Сэр Чарльз засмеялся. Он машинально все еще играл свою роль – этакого грубовато-веселого морского волка. Он был необыкновенно хорош собой – великолепно сложенный, с худощавым ироничным лицом; едва заметная седина на висках только придавала ему изысканности. Его внешность не оставляла сомнений – в первую очередь он джентльмен, а потом уже актер.

– Вы ходили на яхте в одиночку? – спросил доктор.

– Нет. – Сэр Чарльз взял стакан с подноса, который держала нарядная горничная.