Это не любовь

Что он сейчас делает? Вспоминает ли её? Или преспокойно живёт дальше своей жизнью, частью которой ей никогда, увы, не стать.

Инна ей ещё что-то втолковывала, но Юлька даже не вникала, погрузившись в свои мысли. Получалось так, что он для неё значил много, очень много, даже слишком, раз остальное сразу меркло и теряло всякую ценность. А вот она для него – всего лишь неудобная случайная знакомая. Может, потому он к ней и не прикасался те дни? Спустил пары, а затем решил, что больше не нужно…

От тяжёлых дум её отвлёк телефон, жалобно пиликнув. Почти не сомневаясь, что это Алёна, Юлька открыла сообщение и невольно охнула.

Смску прислал Анварес. Спросил: «Как себя чувствуешь?».

Всего одна фраза, по сути, даже нейтральная, но Юльку сию секунду захлестнуло внезапной радостью. Внутри, там, где только что протяжно ныла тоска, теперь всё звенело и вибрировало.

Она таращилась на эти три слова и заветный номер, блаженно улыбаясь, и наглядеться не могла. Он помнит, он думает о ней!

84

– Что-то сегодня наш Александр Дмитриевич не в духе, – заметил въедливый Жбанков. – Не то что вчера…

Анварес мрачно взглянул на Толю Жбанкова и оставил его замечание без ответа.

В принципе, тот прав – настроение было не сказать что плохое, нет, но какое-то унылое."

"– По Ларисе Игоревне, наверное, скучаете? – настырно лез Жбанков, заглядывая в лицо.

Анварес отмахнулся от него, как от надоедливой мухи, и покинул кафедру.

Ещё пару отвести и можно было ехать домой. Только вот лекцию у «журналистов» он вёл так же, без энтузиазма. Не халтурил, конечно, но когда посыпались вопросы – а он это обычно очень любил и поощрял, – тут еле сдерживал раздражение.

В конце концов, предложил одному особо пытливому студенту разобраться самому, раз уж тот будущий журналист.

По дороге домой собрал все пробки, но сегодня эти заторы его не очень и нервировали. Потому что куда торопиться? Включил Яшу Хейфеца и совсем погрузился в меланхолию, хотя его исполнение Паганини божественно.

А вот дома накатила острая тоска, точно порывом ледяного ветра обдала. А ведь дома всегда ему очень нравилось. Всегда было уютно, а тут – пусто, одиноко, сил нет.

Это всё глупости, говорил себе. Просто он почему-то быстро привык к ней.

Она вроде и не мешала, как было с Ларисой, а ещё как будто наполняла пространство энергией и теплом одним своим присутствием.

И этого теперь мучительно не хватало.

Но это пройдёт, он знал точно. Это просто синдром отвыкания. Надо всего лишь себя чем-то занять и не вдаваться в пустопорожнюю лирику.

Поужинав на скорую руку, он сел за статью, и, действительно, это помогло. Целый час не вспоминал. Но потом зачем-то сунулся в настенный шкаф и обнаружил там плитку шоколада, которую купил для неё и совсем забыл отдать.