Это не любовь

– Значит, всё-таки из-за неё? Но это же бред! Ты сам скоро поймёшь, какую чудовищную ошибку совершаешь!

Волобуев наседал: ругался, убеждал, просил, заманивал новыми перспективами и преференциями. Анварес стоял на своём, раз за разом вежливо и твёрдо отказываясь, однако вышел из кабинета декана полностью выжатый.

116

После отдела кадров Анварес всё же заглянул на свою кафедру. Кроме Тани и Эльвиры Марковны там никого не было. Оно и понятно – у всех пары.

– Александр Дмитриевич, – воскликнула Таня. – Поздравляю! Я в вас нисколько не сомневалась!

– Я тоже очень рада, что всё прояснилось, – подхватила завкафедрой. – Давайте-ка попьём чайку. Вид у вас совершенно измученный.

Анваресу хотелось найти Юлю, но до конца пары оставалось ещё не меньше четверти часа. Так что он согласился на чай.

– Анатолий Борисович, – посмеивалась Таня, разливая кипяток по кружкам, – ходит такой злой теперь.

И тут же, наклонившись к нему, торопливо зашептала, пока завкафедрой отошла к дальнему шкафчику, откуда извлекла коробку конфет и печенье:

– Мы все думаем, что он и есть аноним.

– Ну что, Александр Дмитриевич, завтра выходите? – спросила Эльвира Марковна, вернувшись к столу. – А то ваши пары перебрасываем между собой третий день. Жутко неудобно.

– Да, выхожу, – ответил Анварес."

"– Вот и славно! – улыбнулась она. – Угощайтесь. Конфеты наисвежайшие. Я правда рада, что всё закончилось хорошо. Сейчас всё устаканится и будем работать, как прежде…

– Как прежде – вряд ли. Я отработаю только две недели, – прервал её Анварес. – Уже написал заявление по собственному.

– Почему? – охнув, воскликнула Таня.

– Александр, не горячитесь! И не спешите вы увольняться. Я понимаю, что ситуация была отвратительная. У любого бы такое выбило почву из-под ног, но всё же благополучно разрешилось.

Анварес, помолчав, произнёс неожиданное:

– Может, даже и хорошо, что всё случилось именно так. По крайней мере, эта ситуация помогла мне кое-что понять. Даже не кое-что, а многое, и сделать выводы.

Они как раз закончили чаепитие, когда на кафедру заявился Толя Жбанков. Увидел Анвареса, и кислое лицо его на мгновение странно дёрнулось. Будто его прошило короткой судорогой.

На самом деле Анварес не собирался с ним выяснять отношения, даже заговаривать не желал – ему и смотреть-то на него не хотелось. Но Жбанков, прирождённый лицедей, почти безупречно изобразил радость.

– Какие люди! – расплылся он в улыбке. – Рад за вас, Александр Дмитриевич! Искренне рад!

– Да неужто? – холодно отозвался Анварес.

– Конечно! – Жбанков словно не замечал его тона. – Ещё бы! Я и сразу не верил в эти сплетни. Сразу так и говорил – не верю, наш Александр Дмитриевич никогда бы не пошёл на такое. Я, конечно, не всегда разделял с вами одну и ту же позицию.