Это не любовь

Всё нормально? Он даже представить себе не мог, как та ситуация могла за два дня стать вдруг нормальной. Если только аноним вдруг передумал и забрал свою жалобу. Но это же чушь. Разве что… эту жалобу написала и правда Юля. Потому что никто другой забирать бы анонимку ни за что не стал. Хотя кто знает…

Думать о Юле до сих пор было очень больно, а не думать – невозможно.

Он уже не раз пожалел, что не поговорил с ней, когда она позвонила сама. Сейчас, возможно, не терзался бы неизвестностью: она или не она?

А с другой стороны, в том состоянии он бы опять наверняка наговорил ей лишнего как тогда, после кафе. Уж она, как никто, умела выбивать его из равновесия, а он и без того был не в себе.

Но, чёрт возьми, как же ему не хватало её! Прямо физически. Это чувство было острее голода и жажды. Оно накатывало волнами, и в самый пик внутри у него как будто всё скручивалось в тугой болезненный узел. Несколько раз Анварес порывался набрать её, но в последний момент сдерживался.

115

Приехал Анварес, как и велел ему декан, в понедельник утром. Домой заскочил лишь затем, чтобы наскоро принять душ и переодеться. На кафедру заходить не стал, отправился прямиком в деканат.

И сразу почувствовал – что-то изменилось. Анечка поздоровалась. Она не щебетала кокетливо, как раньше, но и не пыталась уничтожить его своим презрением, как накануне. Она вообще на него старалась не смотреть, в явном смущении пряча глаза.

Волобуев же встретил его вполне дружелюбно.

– Вопрос решён, – сказал сразу после приветствия. – Обвинения в анонимке не подтвердились. Так что, Александр Дмитриевич, твоё доброе имя восстановлено и можешь продолжать работать дальше, готовиться к симпозиуму. Правда, с одним условием…

– А известно, кто автор анонимки? – прервал его Анварес. Этот вопрос волновал, пожалуй, больше всего."

"– Ну, доказательств у меня нет, но подозрения есть, – прищурился Волобуев. – Вполне конкретные подозрения. С самого начала я думал на двоих. На твою Аксёнову – ну, потому что по опыту знаю, что чаще всего жалуются сами студентки. Ну а второй кандидат – это, конечно, наш неугомонный Анатолий Борисович. Уж сколько раз он на тебя жаловался за эти два года – не перечесть. Даже манера письма угадывалась. В общем-то, поэтому я и включил его в комиссию по этому делу. Хотел посмотреть, как он себя поведёт... ну и посмотрел. Тем более Аксёнова отпала сразу. Ох! Видал бы ты это выступление. Ей в адвокаты надо было идти, а не в лингвисты. Грудью на амбразуру кинулась, защищая честь любимого препода, – последние слова Волобуев произнёс явно с намёком. У него даже взгляд изменился. – Ну и погоняли мы её, конечно, хорошенько по предмету. Жбанкова была затея, кстати. Рассчитывал хотя бы подлог припаять тебе. Но молодец она, собралась, справилась.