Это не любовь

Но поверит-то она тебе. Ты лучше скажи, что делать теперь собираешься?

Анварес пожал плечами. Он действительно не знал. Впервые в жизни не знал, что будет делать. Впервые не имел никакой конкретной цели. Потому что в первый раз всё пошло совсем не так, как думалось, как хотелось, как планировалось. Привычный уклад рухнул, а вместо него – сплошной хаос и неразбериха.

И в голове такой же хаос. Люди, ситуации, положение вещей – всё оказалось совершенно не таким, как он мыслил. И от всего этого он не просто растерялся – он пребывал в какой-то прострации, не понимая, куда теперь двигаться, к чему идти.

– Просто тебе нужно время, – сказал отец. – Пройдёт хотя бы неделя – уже легче станет, хоть в себя придёшь.

Анварес последовал совету отца – очень смягчил свой рассказ, опустив самые неприятные моменты. Но мама и это восприняла очень болезненно. Расстроилась, спорила, просила одуматься, предлагала поговорить с кем надо и всё уладить.

Анварес, выложив облегчённую версию произошедшего, больше уж и слова не мог вымолвить. Он и так чувствовал себя лгуном, и это ещё больше угнетало. Отец вовсю пытался подыграть ему: сначала очень правдоподобно сокрушался, мол, и правда каков глупец, а потом не менее убедительно восклицал: «Да и ладно! Ему жить – пусть делает, что хочет. Ну позже защитит свою диссертацию, если пожелает, подумаешь. Не в том смысл жизни. Лишь бы был счастлив».

Мама вроде и соглашалась с отцом, но всё равно ушла спать страшно расстроенная. Анварес же и вовсе чувствовал себя участником постановочного шоу. И как школьник боялся, что ей позвонят «оттуда» и дополнят его признание недостающими подробностями. А он не отец, так мастерски привирать и отрицать правду не сможет.

«Оттуда» и правда позвонили. Как раз тогда, когда Анварес воевал с сугробами. Правда, звонили не матери, и именно ему.

Отец вышел на крыльцо, позвал:

– Там тебя спрашивают…

Видно было – тоже нервничал. Анварес сразу понял – звонят из института. Молча передал отцу лопату, молча прошёл в дом, не подавая виду, что внутри всё оборвалось.

– Да? – обречённо произнёс, готовый к худшему. Если уж в субботу утром звонят, подумал он, то дело, видать, приняло совсем дурной оборот, и его срочно вызывают обратно.

– Ты как там? – услышал он голос Волобуева. И растерялся, не зная, что сказать.

– Когда возвращаешься? – спросил тот, не дожидаясь ответа.

– В среду.

– Нет. Будь уже в понедельник.

– Хорошо, – ответил Анварес севшим голосом.

– Да не паникуй! – хмыкнул Волобуев. – Всё нормально.

– Что нормально?

– Всё, говорю же. Подробности при встрече. Так что в понедельник к обеду жду тебя у себя. Привет родителям.

Анварес ещё несколько секунд недоумённо слушал короткие гудки.