\

Люпой снает, что питься с персеркером, фпафшем ф неистофстфо, и с фалькирией нелься. Фернее, мошно, но попетить нефосмошно.

«Понятненько, – подумал Виктор. – Суеверие викингов сыграло с ними злую шутку. Настращали сами себя ребятки. А делов-то всего: котелок вареных мухоморов!»

– Еще нам сильно пофесло, что ярл запрал все патроны, – продолжал Аскел. – Кокта фы устали кромить Стейнхьер, упали и уснули, фас еще толко поялись. Потом самые смелые ис моих лютей перенесли и фас, и меня на корапль. Мы отплыфаи софсем нетафно.

Что ж, это было правильно. Оставаться в разгромленном селении действительно не стоило.

– Я фот тумаю, как расскасать опо фсем ярлу… – наморщил лоб Аскел. – Стейнхьер – это ефо поселок.

– Расскажи, как было, – посоветовал Виктор. – Не ты же все это затеял.

Он улыбнулся. Викинги получили обратку за свои набеги и бесчинства. Какая-никакая, а справедливость.

– А ты, Солото, и тфои трусья поттфертите мои слофа перет ярлом? – заглянул ему в глаза Аскел. – Скашете, что фсе пыло как пыло?

– Да не вопрос! – Они, конечно, подтвердят все что угодно, лишь бы попасть на драккар ярла и добраться до Костяники и поморской карты.

* * *

Рядом заворочался и, недоуменно хлопая глазами, поднял голову Василь.

– О-о-ох-х-хре-е-ено-о-ово-о-о-ма-а-ать-ё-о-опть! – длинно, протяжно и басовито простонал Костоправ.

Змейка по-прежнему лежала под плащом и в себя пока не приходила.

Аскел с сочувствием посмотрел на возвращающихся к жизни «рус-берсеркеров».

Василь с помятым лицом и осоловелым взглядом молча огляделся вокруг. Костоправ, конечно, молчать не мог.

– Вот же м-мля! – лекарь качнул головой – медленно и осторожно, словно боясь, как бы та ненароком не оторвалась от шеи.

 – Че было-то, а? Золотой? Хер… сир? – он переводил взгляд с Виктора на Аскела и обратно. – Ни хрена не помню! Вообще ни хрена.

– Опычное тело после напитка персеркров, – пожал плечами Аскел.

«Опычное тело». Да уж, «тело»! «Опычное»…

– Я тоже не фсе помню, – добавил хэрсир, – но мне фсе уше расскасали.

– Ну, ё-оперный театр! Никогда еще такого бодуна не было! – пожаловался Костоправ."

"– Мноко фыпили? – сочувствующе поинтересовался Аскел. Настроение лекаря он уловил скорее по тону, чем по словам, которые не очень хорошо понимал.

– Да, кажись, весь жбан выжрали! – наморщив лоб, сумел припомнить Костоправ. – Еще и гребаными грибами вашими закусили.

– Охо! – у хэрсира глаза полезли на лоб. – Так нелься, сумасшетший рус! Нелься пыло так мноко! И крип тоже нелься! Это помалу нато! Как я пил. Чуть-чуть клоточков. А то мошно не фышить.

– Во-во, че-то у меня такое ощущение, будто я не «фыжил», – сообщил Костоправ и метнулся к борту.

Рвало его долго и сильно. Впрочем, не его одного. Неразговорчивый Василь пристроился с другого борта драккара.