\

— Как его зовут?

— Кевин, господин, — слабым голосом проговорила стоявшая за моей спиной Юна. — Он из того же отделения, что и я.

Не удивлюсь, что этот Кевин уже какое-то время подбивал клинья к Юноне, а та его морозила. И судя по тому, что парень подвыпивший, то набрался храбрости и решил зайти на характере.

— Подчинённый Кардески, значит? — сухо спросил я и увидел кивок гвардейца. — Завтра ты пойдёшь к командиру и будешь требовать перевода в другое отделение. Будут задавать вопросы — лги. Придумывай любые отговорки, отмазки и делай что хочешь. Мне плевать, как ты решишь вопрос, но ты переведёшься в другое отделение, Кевин.

И лучше тебе не знать: что будет, если я узнаю, что ты не справился.

— Я-я всё сделаю, г-господин… — с белым, как мел, лицом, лепетал он и склонился в полной позе покорности, уперев лоб в пол. — Завтра же потребую перевод!

— Теперь исчезни, — устало произнёс я."

"Тот выскочил из квартиры, а я закрыл дверь, прислонился спиной к ней и тяжело выдохнул. Вот это моральная ёбля. Признаться, нечасто я оказывался в такой ситуации. Вернее, впервые. Как только сдержался не убить этого придурка? Взгляд скользнул к Юноне, что стояла в стороне, опустив глаза в пол и держа ладонь на плече повисшей руки.

— Райан, я-я… — прошептала она.

— Он жив лишь благодаря тебе, — сухо произнёс я. — Я бы убил его, Юнона. Без зазрения совести. Без сожаления.

— Понимаю… и благодарна тебе, — подошла она, но так и не решалась обнять меня. — Спасибо… — и посмотрела мне в глаза.

— Если ты вдруг полюбишь кого-то, скажи мне об этом. — не отводил я взгляд. — Я не столь жалок, чтобы держать тебя при себе насильно.

— Господин… — поджала Юнона губы.

— Такое никогда не произойдёт.

Я ничего не ответил. Смотрел ей в глаза, понимая, что эта девушка остановила мою вампирскую ярость. Успокоила первородную тварь. Такое могла лишь одна женщина. Та, что когда-то подняла против меня свой меч.

Странно. Я даже поймал себя на мысли, что проще убить Юнону. Отголоски вампирской сути буквально трубили, что она — это слабость. Слабость, которая делает меня уязвимым. А там, где уязвимость там и смерть. Вот только я, похоже, ничему не учусь и прошлый урок усвоен очень дерьмово, раз опять привязался и влюбился.

Впрочем, плевать. Я — самый настоящий дурак. А смерть… она приходит ко всем рано или поздно.

— Мне пора, — уже второй раз за этот вечер сказал я.

— Да, господин… — вернула Юнона свою маску телохранительницы, хотя из-за пережитого это ей давалось с трудом.

Сегодня у неё произошёл разрыв шаблона. Юна никогда не видела меня в такой ярости, а слова о том, что она только моя, и я убью любого, кто к ней притронется… Юнона думала: это шутка. Что ж, теперь она поняла, что это нихера не шутка.