\

Однажды я дал обещание возненавидеть тебя. Всё из-за смерти твоей матери. Я любил Азалию. Любил больше всего на свете. И потеряв, потерял и голову. Клятва, данная у её бездыханного тела, захватила меня с головой. Пустила корни, поросла в моём сердце. Я смотрел на тебя, ещё совсем крохотного, и пытался ненавидеть. Нелепость. Трусость. Только сейчас я понимал, что ненавидел на самом деле себя. За эту слабость. Как мог отец поступить так со своим дитя? Возненавидеть за его рождение… Безумие. Понимаю, эти написанные слова едва ли способны излечить наши отношения. Но однажды дай мне шанс поговорить с тобой, как отцу с сыном.

Теперь же, живи как ты того всегда желал. Знаю, что род Куперов только сдерживал тебя. Ведь ты особенный, сынок. Надеюсь, ты будешь счастлив. Желаю этого всем сердцем. Твой глупый отец Брэдли.»

Прочитав раз, а затем второй, отпустил одну руку и откинулся на спинку стула. Взгляд упёрся в потолок и лампы коридора госпиталя, а в голове была пустота.

Я всегда считал Брэдли недальновидным дураком. Наши отношения не были как у таковых. Как у отца и сына. Но сейчас, после этого письма… Двоякое ощущение.

Я рад, что он, наконец-то, сделал шаг, спустя столько лет. Но я не ребёнок, чтобы проникнуться подобными словами в полной мере. Но даже так… Даже так, Брэдли заслужил моё уважение и лучшее отношение. Он был частью моей семьи, а потому не принять его покаяние, будет поступком труса. Он очнётся, придёт в себя, а потом мы поговорим. Без утаек и прочего бреда. Как сын с отцом. Как Райан Купер с Брэдли Купером. Как Первородный и член его семьи."

"Зазвонил телефон, завибрировав в кармане. Раздалась приятная слуху мелодия звонка.

— Да? — сухо сказал я, сняв трубку.

— Здравствуй, Райан, — прозвучал на том конце провода спокойный голос советника.

— Чего тебе, Андерсон? Я сейчас не в настроении.

— Понимаю, — вздохнул он и произнёс дежурные слова: — Прими мои соболезнования.

— Принимаю. Что ты хотел?

— Ты, наверное, уже и сам понял, что эта акция была спланирована не для того, чтобы убить тебя. Целью был…

— Мой дед, — перебил его. — Хватит ходить вокруг, да около, Андерсон.

— Я спрашивал тебя в том кафе: не проще убрать того человека заранее, чтобы предотвратить разрушение? Ты дал мне свой ответ, — в его голосе прорезалась сталь.

— Теперь ты видел последствия этого.

Моя рука сжала телефон. Пластик заскрипел, стекло треснуло.

— Этих тварей, результат учёных Орлеонтана, провезли через границу незаметно, — продолжал Андерсон. — Кто именно — выясняется.

— Почему я должен тебе верить?

Слишком складная история. Без каких-либо доказательств и прочего. Андерсону выгодно, чтобы я ненавидел Орлеонтан и хотел убить их императора. Почему бы ему самому не провести эту акцию?

— Хочешь доказательств? — он хмыкнул.