\

Его руки ласково поглаживали меня по плечам, но и так было понятно – я привлекла к себе совсем не нужное сейчас внимание. Он что-то судорожно причитал над моей головой, но и одного панического взгляда, пойманного мною, хватило, чтобы понять – я попала.

– Что это? – прорычал Шаман где-то над моей головой на оркском.

– Это дар тебе, о Великий Шаман, – пафосно провозгласил глава отряда – орк с кольцом на клыке. – Это дитя Духов Пустыни, что попалось в плен глупым людям. Оно говорит на языке пустыни и способно летать. Уверен, если люди позволили бы ему вырасти и стать взрослым, оно стерло бы с земли один из их городов, но в твоих силах будет уничтожить это создание и извлечь из него пользу для племени.

Я в панике глянула на Халмира, но он ответил растерянным взглядом – он не понимал, что я услышала.

– Занятная зверушка, – пробормотал Шаман.

Вдруг резкий рывок за крыло оторвал меня от Халмира и бросил на песок. Больно. Ладони я рассадила в кровь, в левую даже впился какой-то камешек. Я затравленно огляделась, надеясь увидеть сочувствие в окружающих, но орки смотрели на меня сверху вниз, будто на… нет, не как на зверя.

В моем мире, наверное, даже грязная собачонка, которую кто-то пнул походя, вызвала бы больше сочувствия. Они смотрели на меня, словно на предмет, как на дешевую китайскую роботизированную игрушку, которая может двигаться и издавать звуки, но уж точно ничего не чувствует, а, если ее разбить, то нестрашно – мама другую купит и получше. А вот люди смотрели со страхом, но делать что-либо или хотя бы подать голос не смели.

Еще один рывок за крыло заставил меня упасть на спину.

– Так, посмотрим, – пробормотал шаман задумчиво, коленом придавливая мою грудную клетку, так что и не продохнуть.

"

"Я завизжала и попыталась отбиваться руками и ногами, но он, кажется, и не заметил, только стал давить коленом сильнее. А, когда в его руках сверкнул знакомый нож, я замерла в панике. Сработал какой-то инстинкт, и я застыла, как олень в свете фар, и могла только наблюдать, как медленно лезвие приближается к моему распластанному на земле крылу.

Крылья у меня были большие и красивые, похожие на стрекозьи, но желтоватого цвета. Когда я расправляла их в разные стороны, они оказывались длиннее, чем руки до кончиков пальцев.

Хрупкие на вид, они были легкими, крепкими и чуть изгибались, если приложить усилие, словно пластиковые. Я не чувствовала их, как часть тела: как руку или ногу, скорее как ноготь – знала, в каком они положении, старалась аккуратно не обломать, но на деле и падала и кувыркалась, а с ними ничего не случалось. А еще на солнечном свету в их прожилках переливались радужные блики.

Все это пронеслось в моей голове, пока я смотрела, как медленно, но верно кинжал приближается к моему крылу.