Феерическая Академия

Я случайно убила ее, стала феей, а следом за ней пришла тьма. Что я наделала?

Глава шестнадцатая. Принц без сердца и очень злая мачеха

Глава шестнадцатая. Принц без сердца и очень злая мачеха

Я всхлипывала, обнимая подушку. По щекам текли слезы, а я нервно сглатывала их. Может, завтра все будет хорошо? Завтра все будет по-прежнему? Я снова буду маленьким нанылом… Может, никакого проклятия не существует, а мне просто показалось? А вдруг это какие-то чары, иллюзия, наваждение? Я уткнулась лицом в подушку, понимая, что видела наяву самый ужасный страх каждой женщины – быть уверенной, что ложишься в постель с любимым, а проснуться с чудовищем, которому на тебя плевать… Под подушкой лежали свернутые листики бумаги, а я пыталась взять себя в руки и прекратить реветь.

— Не плачь, — пищал мышонок Павлик, сидя на моем плече. – Прошу тебя, мамочка… Не надо плакать… Или я тоже буду плакать вместе с тобой…

Я стиснула зубы, чувствуя такую нежность к этому малышу, от которой сразу становилось тесно в груди.

— Ложись, — прошептала я, видя, как слезинка течет по усам. – Ложись, мой хороший… Не надо плакать… Что-нибудь придумаем… Давай, мой маленький…

Я сделала ему ямку на подушечке, глядя, как он укладывается спать.

Мне пришлось дать ему пальчик, чтобы он обнимал его. Тонкий хвостик свесился вниз.

— Спой мне колыбельную, — жалобно попросил мышонок, а я вздохнула пытаясь вспомнить хоть какую-нибудь песенку. – Пожалуйста… Как мама…

— Ложкой снег мешая, ночь идет большая, — спела я чуть хриплым полушепотом. Таким голосом можно смело петь колыбельную в фильмах ужасов. – Что же ты … мышонок, не спишь? Спят твои соседи, белые медведи, спи и ты, малыш…"

"Павлик зевнул, закрывая глазки, а я лежала и пыталась уснуть.

Мои губы дрожали, а я вспоминала тот сладкий миг, когда обнимала плечи, тая от каждого поцелуя. Счастье любить и быть любимой, восторг от того, что можешь каждым поцелуем сказать заветные слова: «Я люблю тебя!», сердце, которое еще недавно оборвалось при мысли, что потеряла его навсегда изнемогало от опьяняющей нежности… Я ведь совсем недавно целовала его губы… Совсем недавно смотрела в его глаза и видела себя… Я дорого бы отдала, чтобы сейчас уснуть на его плече, чувствуя, как его рука грубовато и нежно гладит меня по спине.

Я всхлипнула, чувствуя, как засыпаю. Из черноты сна вырисовывали два силуэта… Красавица фея с роскошными крыльями и Оберон, прижимающий ее к себе… Он целовал ее, а я задыхалась от ревности… Крейддилад… Принцесса фей… Я не могла пошевелиться во сне, видя, как его роскошные волосы огненными змеями разметались по белоснежной сверкающей юбке, а тонка рука гладит их. Она смотрела мне в глаза, а я смотрела на нее… Мы не были похожи.