Феерическая Академия

– Открывай рот! Я приказываю тебе!

— Не-а, — принципиально надулась я. Вилка упала в мясо, а мне тут же затянули слюнявчик так, что палач на эшафоте посмотрел бы на нас с явным интересом. Оберон не мелочился, поэтому я чувствовала, как вместо слюнявчика у меня целая простыня, на которую капает соус.

— Я приказываю тебе открыть рот! – надменно произнес Оберон, глядя на меня так, словно я тут государственное преступление совершаю. Есть отказываюсь.

— Неправильно ты приказы отдаешь! Прикажи желудку и пищеварительному тракту приготовиться! И переваривать! – улыбнулась я, отворачиваясь от аппетитного кусочка.

Под холодным взглядом его величества кусок уже должен был покрыться коркой льда.

— Жуй! – приказали мне, а я смотрела суровым хомяком прямо в ненавидящие меня глаза. – Следующая! Ешь, а не то казню! Давай! Не горячее! Я проверил! Я кому говорю!

С горем пополам в меня впихнули всю еду, которая могла во мне уместиться. Я дожевывала последний кусочек, а меня люто ненавидели.

— А теперь отдай приказ, чтобы на талии это все не отложилось, — вздохнула я, чувствуя непомерную усталость.

Глаза закрывались, а я лениво следила за тем, как слуги убирают все со стола.

Меня подняли на руки и уложили в кровать, накрывая одеялом.

— А ты почему не ешь? – спросила я, глядя на него с подозрением.

— Я поел, — уклончиво произнес король фей.

— Когда? – пристала я, глядя ему в глаза и ерзая под одеялом. – Я не видела!

— Две тысячи лет назад, — нехотя отозвался о, задумчиво глядя туда, где среди цветов сверкали драгоценные камни.

— Тебе нравятся драгоценные камни? – поинтересовалась я, тут перехотев спать. Оберон лежал на кровати, а я почувствовала, как меня заботливо накрывают одеялом с головой.

На его лице скользнула тень улыбки.

Я отвернулась, обиделась и почувствовала, как глаза слипаются. Проснулась я от того, что меня кто-то трогает мою грудь. Сквозь полудрему я вспоминала, что уснула не одна, поэтому у меня закрадывались коварные подозрения. Я чувствовала, как что-то скользит по телу, заставляя вздрогнуть… Мне казалось, что меня гладят, а я улыбаюсь сквозь сон, понимая, что вовсе не против такого развития событий. Почему-то мне грезилось, что сейчас услышу нежный шепот, а рука, которая прикасается к моим волосам, путаясь в них, прижмет меня к себе…

— Просыпайся! – пропищал голос на ухо.

Я распахнула глаза, понимая, что герой сна спит, повернувшись ко мне спиной. Если кто-то мне начнет рассказывать, что Оберон не проиграл ни одного поединка, то я лишь улыбнусь, вспоминая битву за одеяло, которая закончилась его поражением и мерзлой капитуляцией.

У меня на груди была не рука, а рассерженная мышь. Я чувствовала, как они копошаться под одеялом, а одна из них даже в сердцах укусила меня.