Фэнтези 2004

Чего только не висело и не болталось на нем! Соломинки, сенная труха, даже истлевший березовый листочек Тришка приметил.

— Я — Корней Третьякович, — сурово представился нечесаный спаситель. — При теплице служу. Из полевых. Оформлен тепличным. Документы в порядке. Так что, гражданин инспектор, я в своем праве. А они бесчинствуют и меня гнобят.

Тришка открыл рот — да и закрыть позабыл.

— Не думал, что моя жалоба докуда следует дойдет. Я с полевым Викентием Ерофеевичем посылал, он обещался с заправки с кем-нито из автомобильных отправить. Добро пожаловать, вот, глядите, как живу, чем питаюсь.

Гнилые зернышки, гражданин инспектор! Хозяйских помидоров не трогаю — уговор был не трогать. Корочки заплесневелой два года не видел! Хорошо, с кошкой Фроськой сговорился, я летом за котятами смотрел, она мне с хозяйского стола то сосиски кусок, то колбаски кружок принесет. Хлеба-то ей не давали! Что дадут — тем со мной и поделится. Теперь котят раздали, и опять я на гнилом пайке.

Тришка молча подивился тому, что тепличный сговорился с кошкой. Городские домовые с котами еще кое-как могли столковаться, а кошка — непонятлива, да и беспамятна, кстати говоря.

Коли есть котята — так они одни на уме, на иное ума уже недостает. Нет котят — думает, как бы новых завести, других мыслей не держит, вот и все.

— Хозяйство показать? — спросил Корней Третьякович.

— Покажи, — дозволил Тришка.

— Да! Главное! Как тебя, гражданин инспектор, звать-величать?

— А Трифоном Орентьевичем.

— Будь так. И что, всех вас, инспекторов, так наряжают?

— Как наряжают? — удивился Тришка.

— Масть меняют, — уточнил тепличный.

Тут только Тришка вспомнил, что недавно пользовался хозяйским шампунем и сделал себе шерстку ненатурального красноватого цвета.

— Не всех, — туманно ответил он.

— Главных, что ли? — тепличный посмотрел на него с некоторым недоверием к его молодости, вздохнул и крякнул — время пришло безумное, к старости почтения, видать, вовсе не осталось, и домовой-молокосос уже может оказаться значительной шишкой.

— Не совсем.

— Ну-ну… Так вот, живу я убого. А они там, на усадьбе, барствуют! С хозяйского стола и сам Елпидифорка питается, и его баба, и весь штат — Провка, Ефимка, Игнашка, Никодимка, Маркушка, Тимошка!

— Куда столько? — удивился Тришка.

— Вот и я спрашиваю — куда? Провка, скажем, у них запечный. А Маркушка? Сарайным был, а в сарае жить не желает, ему дом подавай! Никодимку опять же, когда подрос, чтобы безместным не остался, в хозяйские автомобильные определили. Ну и что, занимается он техникой? Тоже все за печку норовит! Срамные картинки смотреть!

— Срамные картинки-то откуда? — строго спросил Тришка, предчувствуя и любопытную историю, и что тепличный сгорает от желания ее рассказать.