Физрук: назад в СССР

Через пятнадцать минут снова сидел в своих апартаментах, попивал сладкий чаек, с бутербродами с маслом и вареными яйцами. Насытившись, я почувствовал скуку. Ведь не настолько я меломан, чтобы забивать мозги одной музыкой.

Эх, жаль, надо было хоть из библиотеки писателя книжонку захватить или взять что-нибудь в школьной, кроме методической нудятины. Купленные газеты я уже прочитал. Вроде в общаге красный уголок был, я его видел, когда ходил к комендантше. Может там какое-нибудь чтиво завалялось? Я сунул ноги в кроссовки и как был, в трениках и майке, отправился на поиски духовной пищи.

Красный уголок оказался заперт. Потыкавшись, я развернул было оглобли, как вдруг дверь с грозной табличкой «КОМЕНДАНТ» отворилась.

— Саша, зайди на минутку! — позвала меня Аграфена Юльевна.

Не вежливо не поблагодарить ее за холодильник, хотя я полагал, что время позднее и комендантша уже давно дома. Не ночует же она в общаге! Я вошел и ловушка захлопнулась. Ключ с мягким щелчком повернулся в замке. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться — пришло время платить за оказанные благодеяния.

Оказалось, что у комендантской есть маленький секрет. При первом своем посещении я не заметил двери, которую заслонял стеллаж с гроссбухами. Дверь вела в закуток, с диваном.

Нельзя недооценивать немолодых женщин, даже если они не в твоем вкусе. Груня оказалась страстной матюркой. И, похоже, очень ценила молодых партнеров. Шансов отвертеться у меня не было с самого начала, как только я переступил порог общежития неделю назад.

Подумать только — всего неделю! А ведь за эти семь дней я успел нажить недругов и очень хочется надеяться, что друзей — тоже. Как-то влился в коллектив, стал нужным «лучшим людям» города. Провернул сомнительную с точки зрения нынешнего закона коммерческую сделку.

Что еще? Трижды переспал с разными бабами, причем — не по собственной инициативе. Обзавелся не бог весть каким барахлишком и пока что дутым авторитетом у своих подопечных. А самое главное — как-то сжился со своим новым телом, к которому моя грешная душа приговорена, надо полагать, до конца жизни.

У меня опять мелькнула безумная мысль о том, что неплохо было бы поговорить с кем-нибудь о том, что со мною случилось. Не с парторгом, разумеется, но есть же в этом городке церковь?

Пока я об этом размышлял, мне исповедовалась комендантша.

— Думаешь, я по своей воле в этой дыре оказалась?.. — плакалась она мне в жилетку, которой сейчас на мне не было, как и всего остального. — Фигушки!..