Флеш Рояль (СИ)

Что-то говорила Дина, пытаясь не дать рухнуть последним преградам. Но он решительно захлопнул задвижки, ведущие к разуму, и тьма поглотила его волю, полностью подчиняя своим инстинктам.

Глава 7

Сознание уплывало куда-то и снова возвращалось, уплывало и возвращалось.

«Может, я умерла?» Динка делала над собой усилие, пытаясь поймать его за краешек, но ничего не получалось. Она видела себя как будто со стороны, не так, как описывают покинутые тела парящие над ними души, а просто с другого ракурса, как сторонний наблюдатель. Мир вокруг был странно-вертикальным, будто ее выдернули из реальности, а он так и застыл под неправильным углом.

«Точно, умерла». А Домин что, слепой? Или он вообще ничего не видит и не слышит? То-то его ждет досадное разочарование. Надо же, как неудобно перед парнем, впрочем, у них сегодня у обоих на редкость поганый день.

Ее качало на невидимых волнах, было легко, хотелось смеяться и качаться еще. А потом левый бок обожгла пронизывающая острая боль, Дина взвилась, вцепилась ногтями в чье-то плечо, и столкнула то, что давило на бок.

— Мне больно, — прошипела она, снова складываясь от боли.

— Что с тобой? — она услышала рваное дыхание возле шеи, а потом ее дернули, мир качнулся и из вертикального приобрел нормальное трехмерное изображение. Боль снова прошила насквозь изнутри, и она снова вскрикнула.

— У тебя ребро сломано, — Дина почувствовала руки, ощупывающие бок, и запоздало подумала, что только что ничего не чувствовала вообще. Кажется, она была в отключке. — Нужно перетянуть. Ложись, я сейчас вернусь.

Стало тепло, он укутал ее халатом. «Спасибо, добрый самаритянин…»

— Ты что, сломал мне ребро? — боль утихла, если затаиться и не делать резких движений, то не так больно.

Она видела перед собой широкую спину с рельефно вылепленными мышцами, словно образчик работы раннего Микеланджело. «Господин Буонаротти, ваш Давид просто неудачник, я нашла вам новую модель!»

Ребра ребрами, а похоже она еще неслабо приложилась головой. Промелькнули недавние кадры, Ворон хватает ее за руки, наваливается на бок, а потом они сталкиваются головами. Бедный Ворон, у него тоже сейчас такие глюки? Вряд ли такие, Микеланджело он точно не знает. Ему бы его имя без ошибок написать, и то парню в радость.

— Нет, конечно. Скорее, оно треснуло раньше, а я просто дожал… Почему ты держишься за голову?

Странно, Максим с ней разговаривает, а сам продолжает стоять спиной. Он что, глаза прячет? Все чудесатее и чудесатее, как говорится в мировой литературе. О, какую интересную направленность принимают у нее мысли, литературно-скульптурную.