Фронтовик. Без пощады!
Вернувшись с фронта домой и поступив на службу в милицию, бывший войсковой разведчик осознает, что он снова на передовой, только война идет уже не с гитлеровскими захватчиками, а против уголовного отребья.Пока фронтовики проливали кровь за Родину, в тылу расплодилась бандитская нечисть вроде пресловутой «Черной кошки», на руках масса трофейного оружия, повсюду гремят выстрелы и бесчинствуют шайки. А значит – никакой пощады преступникам! Никаких интеллигентских соплей и слюнявого гуманизма! Какая, к черту, «эра милосердия»! Какие «права человека»! Вор должен сидеть в тюрьме, а убийца – лежать в могиле! У грабителя только одно право – получить пулю в лоб!И опер-фронтовик из «убойного отдела» начинает отстреливать урок как бешеных собак. Он очистит родной город от бандитской сволочи! Он обеспечит уголовникам «место встречи» на кладбище. Он разоблачит «оборотней в погонах» и, если надо, сам приведет смертный приговор в исполнение.
Может, видел кто-то незнакомых или подозрительных.
– Два дня прошло, неужели не спрашивали?
– Ходил я по кварталам, только не со всеми мог поговорить: белый день, люди на работе.
– Знаешь, какая мысль мне пришла?
– Говори, коли уже начал.
– Следили за хозяином.
– Почему ты так решил?
– Сам же сказал, что он только на полчаса в магазин выходил.
– Случайность.
– Уж очень счастливое совпадение для воров.
– Фарт воровской.
– Наводчик у них должен быть, и живет он недалеко – или в соседнем подъезде, или в доме напротив.
– Хм, в этом что-то есть. А в дом напротив я не заходил.
– Начинаем со второго этажа. На первом какая-то контора, квартир нет.
– Баба с возу – кобыле легче.
Они звонили или стучали в дверь, и Андрей сразу представлялся:
– Милиция. Проверка паспортного режима.
Они просили предъявить документы, тщательно просматривали их, сверяя фотографии в паспортах с личностями, их предъявившими, а затем уже Гиви заводил разговор о краже.
Все жильцы о краже слышали, охали, возмущались.
– Жилец-то, у которого украли, тихий такой, всегда здоровается. И пьяным его никто не видел. Вот беда!
Однако несколько человек видели у дома, с тыльной стороны, куда ведут вторые выходы или так называемые «черные ходы», грузовичок. А ведь и в самом деле, те же подсвечники довольно тяжелые. С ними, как и с картинами, идти по городу неудобно, и грузовичок здесь был бы в самый раз.
– А что за грузовик был? Марку, номер не припомните?
Мужчина-пенсионер указал, что грузовик был «газовской» полуторкой военного выпуска, с одной фарой и прямоугольными крыльями, однако номера не запомнил никто.
В следующих квартирах они о грузовичке расспрашивали уже целенаправленно – не к ним ли приезжал родственник, не запомнили ли номер? Но оказалось, что родственников или знакомых, приезжавших к жильцам, не было.
Грузовик становился все более и более подозрительным – ведь двор был на один дом, за ним шла глухая высокая стена какой-то фабрики.
Одна из бабушек, обычно проводящая время на лавочках, припомнила, что в их подъезд заходили два сантехника – подъезд был соседний. Когда же Андрей с Гиви принялись опрашивать жильцов этого подъезда, оказалось, что сантехников никто не вызывал. Правда, дверь одной квартиры им не открыли – никого не оказалось дома.
– Вот что, Андрей. Пока я буду опрашивать жильцов, дуй в домоуправление. Выясни, был ли вызов, в какую квартиру и кто конкретно приходил. В общем – все.
– Понял.

















