Генерал-адмирал. Книги 1-4

Впечатлившись успехами Евгения Сергеевича на организационной ниве, я загорелся идеей использовать Русско-японскую войну для отработки новых методик организации медицинской помощи в армии, а также и операционной хирургии, и реабилитации, чтобы резко уменьшить число инвалидов после войны. Насколько я помнил, во время Великой Отечественной до восьмидесяти процентов раненых после излечения возвращались в строй, здесь же уровень военной медицины был таков, что раневые поражения конечностей приводили, как правило, к ампутации. И не вследствие тяжести поражения, а просто из-за того, что к моменту попадания на операционный стол у многих раненых уже начиналась гангрена.

Как раз с этим я и предложил Боткину побороться. Ну а ежели он еще и разработает парочку собственных методик лечения раневых поражений или реабилитации после ранений, то… А чего бы нам не учредить специальную медицинскую премию? Ну, я так думаю…"

"Другой стороной моего плана была, наоборот, максимализация потерь японцев. Во всех отношениях — в людях, кораблях, финансах, ресурсах. Японцы поставили на эту войну всё, и если они проиграют, то есть не получат после войны тех ресурсов, которые им удалось получить в известной мне истории, Япония лет на пятнадцать-двадцать погрузится в жесточайший кризис, вызванный чудовищным внешним долгом.

А если на это еще и наложится гибель гигантского (по японским меркам) количества молодых, крепких мужчин и пущенный на дно тоннаж торгового флота… да они от этого лет тридцать будут в себя приходить. Так что у нас тут, на Дальнем Востоке, все это время будут развязаны руки и его заселение пойдет быстрыми темпами. В известной-то мне истории что случилось? После поражения в Русско-японской войне наше продвижение на Дальний Восток уперлось в стену. Японцы не позволяли нам здесь практически ничего. Все торговые связи с Китаем они переключили на себя, все финансовые потоки тоже, и российский Дальний Восток превратился в этакий огромный тупик. Да еще и опасный, вследствие того что в той истории не случилось Маньчжурского замирения и хунхузы с этих мест никуда не делись. Более того, после Русско-японской войны, изрядно ослабившей уссурийское казачество, и потери возможностей преследовать банды хунхузов, перешедшие границу, число оных возросло в разы! А кому захочется ехать в смертельно опасный тупик?

Вечером принесли очередную почту с «Большой земли», доставленную фельдъегерем, прибывшим с очередным войсковым эшелоном.

Кац, временно вернувшийся в Санкт-Петербург, сообщал мне, что новое Общество вспомоществования победе русского оружия, созданное по нашей инициативе, собрало уже более семидесяти миллионов рублей. Правда, сорок миллионов из этих семидесяти были мои.