Гиперборей

Хорошо сработанный меч в самом деле стоит до тысячи золотых динариев! А тысяча золотых динариев вдвое тяжелее меча.

Меч Сигмунда, продолжал певец, сломался лишь о копье самого бога Одина — тот влез в драку, — а затем из обломков был выкован меч Грам для сына Сигмунда — Сигурда. Сигурд тем мечом сумел разрубить огромную наковальню, невесомую шерстинку, которую несло по течению реки, и даже победить дракона Фафнира...

А меч чудесного происхождения — Хрутинг? Клинок из булата, закаленного соком ядовитых трав, кровью! Этим мечом Беовульф сразил чудовище, и как жаль, что такой клинок растворился в ядовитой крови дракона!

У каждого меча, как и человека, есть свой характер, привычки, даже причуды.

Меч Тюрвинг убивает всякий раз, когда покидает ножны. Дайнслеф наносит незаживающие раны. Хвитинг поражает врага, но исцеляет друга, если прикоснется плашмя. Атвейг поет от счастья, когда его выдергивают из ножен, с него капает кровь от горя, если бой идет вдалеке, а он — в ножнах...

Олег начал постепенно стряхивать наваждение, когда вдруг бард, словно ощутив ослабление своей магии, запел о Роланде, верном паладине Карла Великого, и Олег восхитился умелым поворотом.

Бард подметил, что Роланд влюблен не в Альду, невесту, а в свою Дюрандаль — меч-спату и, погибая, оплакивает ее вдовство — вдовство спаты, а не Альды! — обещает ей верность и за гробом. Умирая, Роланд даже не вспоминает о прекрасной Альде — та, кстати, вскоре умерла от горя. Он видит не переливы ее локонов, а синеватые искорки на булатной Дюрандаль. Даже умирая, Роланд успевает закрыть своим телом возлюбленную Дюрандаль...

Олег помрачнел, глядя на восторженные горящие глаза вятичей и русичей.

Их собралось около сотни в пиршественной палате, и все верещат от счастья. Малые драчливые дети в телах зрелых мужчин!

В палате стоял рев, были слышны одобрительные выкрики, звон оружия. Певец осушил кубок, запел о Жуаезе, чудесном мече Карла Великого, о его причудах и капризах, а Олег незаметно вышел из зала. Было горько знать, что у мужественного Рюрика есть любимый меч Ляк, который князь любит больше, чем прекрасную золотоволосую Умилу. За Ляком ухаживает, ласкает его с какой-то неимоверной нежностью!

Рюрик заметил исчезновение пещерника, вышел следом.

Они оказались в малом зале с зарешеченным окном. Рюрик прикрыл за собой дверь, привалился к ней спиной, заговорил медленно, с непривычной для него нерешительностью:

— Великий Олег! Ты видишь грядущее, где все предопределено. Мы ведь ничего не сможем сделать, так ведь?"

"Олег прямо посмотрел в серые глаза молодого князя, ответил безрадостным голосом:

— Мне бы самому хотелось... чтобы мы ни за что не отвечали! Увы, всегда есть выбор.